— Стрелять в своих точно не хочется, — кивнул я. — Какие инструкцию насчёт меня?

— Задержать и передать в ГПУ, при этом разрешается применять оружие.

— Весело, — покачал головой я.

— Только наши такой приказ выполнять не собираются. Они считают, что произошла какая-то ошибка, тем более, никто не говорит, в чём конкретно вас обвиняют. Приказано задержать — и точка.

— Спасибо мужикам за то, что верят мне. Только в здании ГПУ и в гостинице их точно не будет. Там чекисты справятся самостоятельно.

— Тогда остаётся ваш прежний план — встретиться с товарищем Маркусом на перроне. Я тут прикинул: основные подступы взяло на себя ГПУ, но, если зайти отсюда, то можно миновать их посты. С нашими я вопрос порешаю, они вас пропустят без вопросов, — сказал Леонов.

— Покажи на плане, — попросил я.

— Вот, смотрите — возле водонапорной башни наш пост и у депо ещё два. У башни будет стоять Бекешин, у депо Юхтин, за второй пост не переживайте — там тоже будет свой в доску. Ну, а отсюда сто шагов до перрона. Не думаю, что чекисты будут по вам палить. Они же понимают, что вызовут у товарища Маркуса лишние подозрения.

Я подумал.

— Вроде всё реально. Попробуем. Тогда завтра я прорываюсь к Маркусу, а Константин Генрихович остаётся караулить Каурова.

Утром следующего дня я поймал себя на мысли, что чувствую себя абсолютно спокойно, без всякого нервного мандража. Даже удивился такому хладнокровию.

Похоже, свыкся с тем, что риск стал повседневной составляющей моей жизни. Человеческая психика — как вода, способна перестроиться и заполнить собой сосуд любой формы.

Если и переживал за кого-то, так за арестованного Жарова, да за парней, что с головой ринулись в эту авантюру. Мне-то что… уже вторую жизнь по сути проживаю, а они в сущности ещё такие молодые.

Вот кого действительно жаль, и за кого я готов глотки грызть.

Ну, и Константина Генриховича с Громом нельзя сбрасывать со счетов. Он мне доверился, так что из кожи вон вылези — но оправдай это доверие.

Негоже милиционеру идти небритым на встречу пусть не со своим, но всё же начальством, так что я брился в это утро с особенной тщательностью, скобля щетину на коже до голубого блеска.

Я заметил, что это занятие помогает привести мысли в порядок и сосредоточиться на задуманном.

В назначенный срок пожал руку Лаубе, потрепал холку Грому и пошагал к вокзалу.

Возле депо меня встретил Юхтин. По его осунувшемуся виду я понял, что, в отличие от меня, он жутко переживает.

— Всё будет хорошо, — ободрительно сказал я. — Даже если всё сорвётся, я никого из вас не выдам.