С другой стороны толпу ледоколом прорезал Кравченко, с ним тоже было несколько чекистов. Похоже, по плотности сотрудников ГПУ на квадратный метр площади наш маленький Рудановск сегодня превышал любые разумные пределы.

Эхма, кутерьма!

Я ринулся к латышу.

— Товарищ Маркус! Это я — Быстров! Вы меня знаете…

Кто-то попытался остановить меня, заломать руки, но Маркус всё-таки услышал мой голос.

— Быстров? Пропустите.

Я ощутил толчок в спину и сам не понял, как оказался внутри кольца охраны.

— Товарищ Маркус, нужно срочно поговорить! У меня важные документы, которые свидетельствуют, что в губернском ГПУ есть предатель.

Я сидел на деревянной скамейке, ожидая, когда меня позовут. Совещание за стеной шло уже часа два и пока что никто не поинтересовался моей скромной персоной. Радовало только то, что ко мне не приставили караульного. Хотя, всё могло измениться в любую секунду.

Наконец, дверь кабинета распахнулась, в неё выглянула бритая голова порученца товарища Маркуса.

— Быстров, можете войти.

Я встал, машинально поправил складки на одежде и шагнул через порог.

Окна были открыты, но даже врывавшийся с улицы ветер пасовал перед густыми клубами табачного дыма. Снаружи доносились голоса людей, скрип колёс и постукивание копыт.

Кроме Маркуса и нахохлившегося Кравченко в кабинете сидели ещё несколько незнакомых людей в штатском и в военной форме. Все как по команде уставились на меня.

— Здравия желаю. Быстров — начальник милиции.

— Ну, здравствуй, начальник милиции! — по праву старшего первым среагировал Маркус. — Откуда узнал о моём приезде?

— Связался с товарищем Шмаковым, — не стал скрывать я. — Он и сообщил, когда вы будете у нас в городе.

— Я внимательно изучил ваши материалы, товарищ Быстров. Но бумага — только бумага. Хотелось бы поговорить непосредственно с арестованным Кауровым. Где вы его держите? Насколько я понял, в настоящее время он содержится в каком-то секретном месте.

Я назвал адрес. Латыш распорядился отправить туда своих людей.

— Товарищ Маркус, — вскинулся Кравченко. — Вы же прекрасно понимаете: белогвардейскому подполью выгодно оболгать меня — честного сотрудника ГПУ. Стоит ли верить показаниям этого Каурова?

— Посмотрим, — Маркус окинул тяжёлым взглядом собеседника. — Я пока что многое не прояснил для себя. Например, где находится начальник рудановского отдела ГПУ?

— В камере, — выдавил из себя Кравченко.

— По какому обвинению?

— Преступная халатность. По его приказу был отпущен на свободу особо опасный преступник, участник диверсии на продовольственных складах Рожков. Я не мог оставить без внимания этот вопиющий факт!