Юный правитель Асотль вступил на престол при полном одобрении жрецов, сановников и народа. Особенно радовались воины, знавшие молодого сотника по его делам. Первое, что сделал новый правитель, — отправил тайное посольство к Ачитомитлю… И через несколько дней сам принимал доверенных людей колуаканского вождя… Тех, кто когда-то хорошо знал Ситлаль… Что и говорить, нареченная невеста повелителя ацтеков тоже была рада увидеть старых знакомых — кстати, это были все те же Сенцок и Мимишкоа — и передать поклон отцу. Колуа больше не нападали.

Тем не менее переселенцы вовсе не собирались покидать столь приглянувшийся им остров, наоборот, с подачи молодого тлатоани затеяли грандиозное строительство, используя и камни, и сырцовый кирпич. Все здания — дома, крепости, храмы — строились по строгому плану, прокладывались широкие, усаженные деревьями бульвары, разбивались цветники, по всему острову прорывались каналы — индейцы не имели ни повозок, ни вьючных животных, для перевозки товаров и грузов удобно было использовать лодки и плоты.

Редфорд-Куэкальцин смеялся:

— Вы задумали Венецию, друг мой!

— Не верите, что построю?

— Нет, не верю — знаю!

Асотль понимал, конечно, что борьба с могущественным жречеством — дело весьма и весьма трудное. И в этой борьбе он мог опираться в открытую только лишь на самых близких друзей да на Звездочку, которую уже давно тошнило от одного вида торжественных богослужений. И еще много чем помогал Куэкальцин, которому, конечно же, нравилась роль «серого кардинала», к которой он давно уже примерялся. На пути к ней стояли сановники и жрецы Уицилопочтли — их нужно было лишить былого влияния, уничтожить, и в этом молодой тлатоани и Куэкальцин Четыре Пера сейчас являлись естественными союзниками… К тому же их связывала общая тайна. Куэкальцин с неожиданной пылкостью поддержал идею Асотля начать издалека, исподволь, сделав своей союзницей молодежь, — ничуть не сомневался, что все выйдет как надо. Смеялся:

— Секс, драгс, рок-н-ролл — это, мой друг, всегда работало!

— Ну, может, все-таки без наркотиков обойдемся? — шутил в ответ вождь.

И сам лично сочинял похабные анекдоты про жестоких жрецов и их кровавые культы. Служители кровавых богов пусть медленно, исподволь, но теряли все свое влияние, в первую очередь на молодежь, на детей, на подростков — и это значило, что у жуткой религии вырванных из грудных клеток сердец не было будущего.

Если старики и люди среднего возраста все еще одобряли кровавые жертвы, то молодежь уже начинала открыто смеяться. А где смех, там нет покорности и воспитываемого веками страха. Что же касается самих человеческих жертвоприношений, то их становилось все меньше. Конечно же, от них невозможно было отказаться вот так, в один миг — и тем настроить против себя большинство народа, нет… Приходилось действовать хитрее, но Асотль даже не сомневался, что очень скоро цветы на жертвенниках полностью заменят кровь.