К этому все шло… И чем меньше было крови, тем больше таяло могущество жреческих кланов, тем более что обучение юных жрецов — где это возможно — тоже было поставлено под контроль.

Сановники, получив строительные подряды, теперь конкурировали со жречеством за рабов, находя для невольников куда более полезное применение, нежели быть принесенными в жертву. Люди теперь были в цене, и в цене довольно приличной.

Да! Еще повсеместно открывались новые храмы! Храмы цветов, песен и танцев!

О, они вовсе не были похожи на мрачные святилища жаждущих человеческой крови божеств! Это были светлые, украшенные цветами и прекрасными статуями здания, где в жертву богам принимались букеты и над алтарями стоял вовсе не гнусный запах крови, а волнующе-пряный запах цветов.

А по вечерам, ближе к ночи, там играла музыка и юные жрицы танцевали во славу новой эры ацтеков. Эпоха пятого солнца постепенно становилась эпохой радости и цветов.

Вместе с тем Асотль и его друзья-помощники не забывали и о многочисленных врагах. Войско укреплялось, вооружалось, обучалось… И воевало теперь по-новому — так, как в приснопамятной битве цветов! Никто не старался обязательно захватить пленных — и это наводило на врагов ужас.

Высшим военачальником ныне стал заслуженный воин Есуакатль, что же касается некоего Микиса Чипильцина и его приспешников, то… Сам Микис как-то уж очень неловко поскользнулся на вершине одной из строящихся пирамид, так что кубарем скатился вниз, сломав себе шею. По такому случаю, конечно же, был объявлен траур… Как и по одному особо гнусному жрецу Уицилопочтли, с яростью доказывавшему необходимость кровавых жертв. В конце концов он в исступлении принес в жертву самого себя перед алтарем своего жестокого бога. Ударил себя в грудь жертвенным ножом… Три раза…

Ни Асотль, ни, уж тем более, Куэкальцин Четыре Пера вовсе и не собирались воевать со своими тайными врагами в белых перчатках — оба были прагматики и циники. Люди новой эры, они без особого труда распутывали казавшиеся на первый взгляд сложными интриги жрецов — по сути своей народа еще во многом первобытного, каменного века…

Постепенно новый тлатоани расставлял на официальные посты своих близких друзей — Шочи стал «министром двора», Сипак — начальником дворцовой охраны, беспутный любовник Касавач возглавил отборную сотню, а хитрый жрец Кайлошаушки — Кай — давно уже присматривался к храму Уицилопочтли, и, надо сказать, присматривался вовсе не без всяких на то оснований. Только один Куэкальцин Четыре Пера не стремился ни к каким высоким постам — ему это было без надобности.