Она закрыла глаза и принялась что-то беззвучно бормотать, но прежде чем успела сплести заклинание, Лестер, по сигналу колдуна, вылил ей на голову полный кувшин молока.
– Грлмр! Флр! – пробулькала злая фея, отплевываясь.
Как известно, молоко – отличное противоядие от магии, почти такое же действенное, как лепестки роз, если их пожевать, или рябиновый прутик в руке.
– Быстрее! Обыщем тут все, – коротко бросил Арриман.
Чародейка тем временем на ощупь шарила в поисках полотенца, употребляя слова, которых людоеду прежде слышать не доводилось.
Арриман и Лестер перерыли все ящики встроенного буфета, высыпали на пол содержимое наполовину собранного чемодана ведьмы и даже заглянули под кровать, но не нашли никаких следов Пирата.
– Да хоть вверх дном все переверните! – злорадно расхохоталась мадам Олимпия.
Она выбежала из вагончика, схватила маленький кулек с мусором и с торжествующей ухмылкой понеслась к костру.
Арриман первым сообразил, в чем дело, и бросился в погоню, Лестер устремился следом.
– Стой! Стой! Покажи, что у тебя там! – кричал колдун ей в спину.
– Ни за что! – огрызнулась мадам Олимпия и снова захохотала.
Она с размаху швырнула свою ношу прямо в огонь. Арриман не стал терять драгоценные секунды и плести заклинание, которое защитило бы его от ожогов или погасило костер, а вместо этого сунул руку прямо в ревущее алое пламя и выхватил оттуда уже занявшийся кулек. И там, на дне пакетика из-под кукурузных хлопьев, лежал съеженный, иссохший и растерянный Пират!
При виде дождевого червя Белладонна, печально сидевшая в башне, испустила восторженный вопль, но тут заметила ожоги на руке чародея.
– Арри, милый, ты пострадал! Какой ужас!
Она немедленно взяла его руку, склонилась на ней и начала вполголоса напевать одну из своих исцеляющих песен о красоте здоровой кожи и радости обладания всеми пятью пальцами, и почти сейчас же боль утихла, а волдыри исчезли.
– Ангел мой! Цветочек! Ты меня излечила! – вскричал Арриман, окончательно потеряв голову от любви.
– Да, Арри, но это была прежняя я, – поспешно добавила Белладонна. – А новая я – совсем другая. Дайте мне Пирата, и я это докажу.
Людоед передал ей червя, которого уже успел положить в баночку со свежей влажной землей.
– Что мне сделать, Арри, – обратилась к колдуну Белладонна, – может, превратить «дождик» в гниющие кости, и пускай висят в шахматном порядке? Или сделать из снежинок разверстые раны? Тебе ведь нравятся разверстые раны?
– Птичка моя, да я их просто обожаю, – умиленно произнес Арриман.
Белладонна зажмурилась, а людоед, мистер Ледбеттер и чародей замерли в ожидании.