– Мама? – пропищало оно жалобным голоском. – Мамочка?
Морская ведьма с омерзением отшатнулась. Теренс всей своей тяжестью повис на Белладонне, которая уже была готова рвануться к существу.
Вурдалак внезапно проснулся и хрипло каркнул: «Хрящи и кости!». Арриман Ужасный встал со своего места.
– Во имя тьмы и адского пламени, что ЭТО такое? – взревел он.
Разумеется, чародей прекрасно знал ответ на свой вопрос. Уж чем-чем, а сообразительностью Арримана природа не обделила.
– Это Кракен, сэр, – сообщил людоед, – только маленький. Совсем еще кроха.
Заслышав голоса и ощутив себя ненужным той самой ведьме, которая вызвала его из морских глубин, миниатюрный Кракен, исторгая потоки слез, заковылял к столу, за которым сидели судьи. Трижды он запутывался в собственных конечностях и падал, трижды оставлял за собой блестящую лужицу, но поднимался и шел дальше, пока наконец не добрался до кресла Арримана Ужасного, Чародея Севера.
– Папочка? – произнес Кракен, не сводя с колдуна наполненных слезами глаз. – Папочка?
Все замерли.
Арриман посмотрел вниз и его передернуло.
– Лестер, убери это. Выброси обратно в море.
Людоед не пошевелился.
– Лестер, ты плохо слышишь? Я сказал, выкини это. Оно капает мне на ногу.
– Сэр, – промолвил людоед, – этот Кракен – сирота. Его мать погибла от удара винта буровой установки. Пройдет целых две тысячи лет, прежде чем малыш сможет проглотить хотя бы рыбацкую лодку. Если сейчас бросить его в море, он умрет.
– И что дальше? – едко осведомился Арриман.
В зарослях дрока Белладонна, закрыв глаза, молилась за Кракена. Мистер Чаттерджи попытался вылететь из бутылки, но ударился головой о пробку и упал обратно на дно. Тюрбан съехал набок, закрыв его смуглое, доброе лицо.
– Папочка? – едва слышно прошептал Кракен и слабо вильнул крошечным, неказистым хвостиком.
– Чтоб вам всем провалиться! – буркнул Арриман. Подхватив Кракена, который тут же начал хихикать и извиваться (он ужасно боялся щекотки), разгневанный чародей сердито зашагал в сторону замка.
Глава 9
Вечером объявили оценки Мейбл. Морская ведьма получила четыре балла из десяти возможных. Арриман дал бы ей и того меньше, но, как отметил добрый мистер Чаттерджи, мисс Бряк справилась с заданием – вызвала Кракена из морской пучины, – и не ее вина, что все так вышло.
Низкие баллы Мейбл были на руку ее соперницам. Этель Коробс, которой предстояло выступать на следующий день, на радостях упилась домашним вином и до глубокой ночи бродила вокруг палаточного лагеря, громко икая, а потом завалилась спать прямо на хрюшку, выставив ноги в резиновых сапожищах к самому огню. Белладонне, конечно, было немножко жаль Мейбл – та обернула икры мокрыми полотенцами и гордо удалилась в свою палатку, – зато Теренс ничуть не скрывал своего довольства.