– Вот увидишь, Белладонна, тебя ждет победа! Иначе и быть не может.
Он принес с собой Пирата, и стоило Белладонне коснуться мягкого, нежного тела фамильяра, как она превратила цветки пассифлоры в окровавленные глазные яблоки, а золотистые груши – в пыточные тиски для пальцев. Крольчат ведьма пощадила, ведь, как она сказала Теренсу, главное –знать, что, в случае необходимости, ей легко удастся превратить их в гнилые потроха.
– Как там… ну, ты понимаешь, о ком я, – спросила она.
Теренс ответил, что Арриман немного расстроен. Он больше ничего не стал говорить, потому что знал: Белладонна влюблена, а ничто не ранит влюбленных сильнее мысли о страданиях предмета их страсти. В действительности же Кракен довел чародея до белого каления. Малютка накрепко вбил себе в голову, что Арриман – его папа, так что между полдником и ужином колдуну три раза пришлось менять обувь – детенышу, видите ли, нравилось сидеть у него на туфлях. Кракены устроены таким образом, что из них все время сочится влага, а дышать они могут как в воде, так и на суше, поэтому никакие уговоры на будущего грозного Владыку Дна Морского не действовали – он упорно старался забраться на колени к папочке и заливал слезами его брюки, на что Арриман реагировал крайне болезненно.
– Ну почему, почему не пришел новый чародей? – негодовал он за ужином. – Тогда мне не пришлось бы терпеть эти муки. Лестер, унеси его!
– Сэр, он нуждается в вас, – мягко укорил Арримана людоед, но все же забрал малыша и посадил в супницу. Учитывая, что за дубовой обшивкой стонал и охал сэр Саймон, мистер Чаттерджи в своей бутылке беспрестанно чихал, а вурдалак развлекал себя, вытаскивая изо рта жеваную сырую печенку, Лестер решил, что хозяин натерпелся достаточно.
С раннего утра все сгорали от любопытства: что покажет ведьма номер два?
Этель Коробс выбрала для выступления очень красивое место – лощину, где зеленела травка и журчал ручей, а неподалеку росли дуб, ясень и боярышник. С незапамятных времен эти три дерева считались колдовскими, причем даже по отдельности, а уж если они оказывались рядом… в общем, тут могло случиться всякое.
– Ведьма номер два, выйдите вперед, – прокричал в рупор мистер Ледбеттер.
Этель, натянувшая черную накидку прямо поверх трех засаленных фуфаек, в которых спала, пошатываясь, вышла из-за утеса. Перед собой ведьма толкала тележку, позади нее трусила жирная, грязная свинья.
– Предъявите список, – велел секретарь.
Этель Коробс подошла к столу, за которым разместились члены жюри – Лестер поставил его на ровном участке земли, – и сунула под нос Арриману мятый листок бумаги.