Четвертая наша участница Марина Иванова была похожа на ледяную королеву — горделивая осанка, русые волосы, едва заметная насмешливая улыбка на губах и надменность в серых глазах. Надо узнать, за что она ответственна.
— А вы чем занимаетесь? — неожиданно для себя перешел я на «вы», хотя до этого всем «тыкал».
— Ты про моё комсомольское поручение, а не про то, что я делаю вечером? — с подколкой спросила королева.
И наваждение от её белоснежной и безупречной красоты сразу ушло. Ну, такая себе девушка, скорее всего, двадцать пять плюс, кольца на пальце нет — может, кстати, и от того, что много о себе воображает.
— Твое личное время меня не интересует, до тех пор, пока у тебя всё получается с твоей работой, надо будет — и вечером будешь работать, или — дверь открыта, никого не держу, — спокойно сказал я, вызвав шок у всех, кроме Ирины, она чего-то считала на своем личном, довольно небольших размеров калькуляторе, и вообще, к моей наглости уже привыкла.
— А ты не много на себя берёшь? Если хочешь… — начала говорить Марина.
— Что я хочу, я сказал уже. Жду ответа, у тебя три минуты описать свою зону ответственности, время пошло! — я демонстративно посмотрел на свои дорогущие часы, подаренные моим, надеюсь, будущим компаньоном из Великобритании.
Единственный, кто оценил мои часики, был толстый Пашка! Вот уж по виду не скажешь, что разбирается в этом! Одет он скромно, не то, что Борис. Пашка просто раззявил рот, глядя на них. Остальные возмущённо вскинулись от моих слов.
— Так, мальчик, не знаю, кто там за тебя просит, но слушать твоё хамство я не намерена!
Оскорблённая королева встала, взяла явно импортную белую сумочку и, сложив туда блокнот и ручку, вышла!
— Баба с возу — кобыле легче, — сказал я.
Так, ручку тоже надо вытащить, золотой «паркер» как-никак.
— Так дела не делаются! — встал следом Борис и направился к выходу.
А вот Пашка впился глазами в «паркер» и не попытался даже отреагировать.
— Ребята, вы идёте? — на выходе спросил удивлённый Борис, раскрывая всю подноготную этой сцены: — Договаривались же.
Ясно. Решили поставить малолетнего выскочку, то есть меня, на место, а это они зря, в этом теле не пацан семнадцати лет сидит. Хотя, откуда это им знать? Смотрю на Пашку и на Полину и вижу — Пашка никуда не пойдёт — он явно оценил меня заново, и явно не дурак. Никуда не пойдёт и Полина! Она ерзает своей толстой попой на стуле и так жалобно смотрит на Пашку, что ясно — этот очкарик — мужчина её мечты! А то, что он ботаник? Да так совпало! Остаемся втроём.
— Предлагаю исключить обоих из группы подготовки к празднику, — сказала вдруг Ирина. — Кто «за», голосуем! Единогласно.