Минут пятнадцать заняло переселение в актовый зал, мы-то переместились быстро, а вот вновь прибывшие комсомольцы постепенно заполняли ряды. Организовали президиум. Что уже приятно — я там был, а Борис и Марина сидели в зале. Народу, может, и не триста человек было, но прилично, и под сотню из них в форме. Им было всё интересно, они озирались, переговаривались, смеялись, а комсомольские товарищи в президиуме явно не знали, как реагировать на всё это.
— Итак, отвечу по пунктам, — встал я и начал рассказывать про проспект, мемориал, а потом и про конкурс «Комсомольская красавица».
Закончив, попросил задавать вопросы, потом дал слово тем из зала у кого, что было сказать в дополнение. Минут через сорок этого неорганизованного бардака, в зале появился Комлев. Вид у него был просветлённый. Он знал истину!
— Товарищи комсомольцы! — взял слово завотделом. — С гордостью могу сказать, что наш город стал пионером в ряде новых предложений по работе с молодёжью и по освещению нашего участия в дружественной помощи братскому народу Афганистана. На открытие мемориала, а может и на праздник города, посвящённый комсомолу, прибудет кто-нибудь из ЦК ВЛКСМ, а может и выше!
Бурные аплодисменты. Наверняка уже Сергей Павлович слышал или читал в газетах про них, а тут они прозвучали в его адрес. Это было монументально! Лица в президиуме тоже выражали умеренный энтузиазм. Хлопали, конечно, нежнее и с недоумением — а «с какого перепуга в Москве про это знают?».
Они не знали, а знал я, вернее догадывался. Светкиных рук дело! Сиськи бы ей побольше… Гм.
Комлев, как опытный аппаратчик, провел формально все решения минут за двадцать, а мог бы и быстрее, если бы комсомольцы в зале не выражали своё полное согласие с поддержкой ЦК ВЛКСМ зачастую излишне громко и в нелитературной форме. Сопротивление и фронда были раздавлена начисто! Против ЦК плевать?
— Толя, ты уж прости, что так всё закрутилось, дело новое, кто же знал, — фамильярно обратился ко мне Сергей Павлович.
— Серега, — в ответ обнял я завотделом стальной лапой за плечи. — Что ты за этих недорослей топишь? Тебе из крайкома и горкома КПСС уже сигнал был, чего ты лезешь в драку со мной?
Маститый комсомольский работник заиндевел лицом, подвигал желваками, и лопнул как шарик.
— У Марины мама — главный бухгалтер у нас, — признался он.
— И ты против Капелько и Шенина попёр из-за этого?
— Хотел помочь, но инициатор не я, а Олешко Миша, у него с этой Мариной шашни. Давай перевернём страницу?
— Ну не знаю, просто я уже такие связи поднял, — вру я. — Думай, как свою вину загладить.