— Нормально! Моклик уже уехала в райком, а Илью сейчас из лап этой абьюзершы вырву, и поедем все вместе, — обрадовался я помощи. — А что за кино? Что-то комсомольское?
— Я тогда переодеться сбегаю, — умчалась нервничающая девушка.
До меня дошло — она-то считает, что нанесла моральную травму влюблённому в неё юноше, то есть мне! Переживает, что я обижусь, наделаю глупостей или замкнусь. Господи, да мне какое дело до её личной жизни? Жениться я в этом теле не собираюсь, в принципе не хочу. А сладится у них с Ильёй, так и хорошо.
Едем в автобусе, несмотря на пройденный час пик и отсутствие студентов в общагах, в автобусе тесно. Сашка прижалась ко мне телом, и вид имеет безмятежный. Стоящий рядом Илья внимания на это не обращает, что странно. Ладно, Ленка его своей красотой ударила, но Сашка тоже хороша и сегодня провела ночь в его кровати.
— Саша, как тебе моя кровать, кстати? — изумил меня своим вопросом здоровяк.
— Нормально спала, спасибо, что приютил, — почему-то ехидно улыбаясь, на меня смотрит девушка.
«Это сейчас так все просто у молодежи?» — ворчу как старик про себя я, разочаровываясь в советской действительности.
— Она у себя покрасила дверь, спать нельзя там было, я у себя ей и постелил, а сам ночевал в другой комнате, — простодушно объяснил все Илья.
В первую минуту я засомневался, подумав, мол, договорились рассказать мне сказку, но вижу — не врет медведь.
— Он меня в твоей подаренной тельняшке утром увидел,наверное, невесть что подумал? Да, Толя? — улыбается Сашка.
— Что? Да ты что? Я с Леной, — сказал возмущённый хозяин комнаты.
Ну-ну. А ведь, похоже, что правду говорят, или в обоих умерли великие актёры, ибо я верю.
В горкоме все втроем идём в наш личный кабинет, выделенный нам для работы, и застаём безобразную сцену. Какой-то дядя, совершенно некомсомольского возраста и некомсомольского вида, в спецовке, грязной и рваной, орёт на мою орггруппу, чуть ли не брызгая слюной. Все трое комсомольцев вид имеют понурый. «Виноваты», — понимаю я.
— Уважаемый, что за вопли? Вы у себя дома орать будете, а здесь, будьте добры, пасть захлопните и тихо разговаривайте, — вежливо, на «вы», как настоящий комсомолец, говорю я.
— Что? — дядя развернулся к нам и стушевался, увидев суровую рожу Илюхи, который выше его на голову, и вообще, здоровый как сарай.
— Орать не надо! Не дома! — веско поддержал начальника Илюха. — И дома не ори!
— Вы кто такой, и по какому праву мешаете работать? — ласково улыбнулась Александра, выкатив свое главное оружие третьего размера из-за наших спин.