На том и порешили. Роберт увёл у Петров обоих подруг-математичек, чтобы проводить их в общагу, я пошёл с Людой вниз на её квартиру, твердо решив, что это последняя наша встреча. Остальные же остались в лесу у костра.
Это я решил, что последняя, а Люда так не считала, и в подъезде, перед дверью своей квартиры, когда я хотел уже ретироваться, полезла целоваться. Мне не жалко. Внезапно дверь открывается и оттуда показывается женская голова.
— Ой! Люда, ты тут? — произнесла голова и скрылась.
— Мама! Ты приехала? А как же, вы не планировали …., — быстро отстранилась от меня Люда.
— Ну, кто там? — раздался бас мужчины через пять секунд, которые мы потратили на приведение себя в порядок.
Мужская голова, высунувшаяся из-за двери квартиры, была опознана Людой как «папочка», посмотрела на меня недоброжелательно.
— Ну, заходите, молодежь! — приказал батя моей подруге.
Я бы отказался, бросив девушку разруливать ситуацию с внезапно приехавшими родителями самой, но мужик этот показался мне знаком. Заходим в квартиру, и я смотрю на молодого ещё Юрия Григорьевича. В будущем он станет одним из моих заказчиков. Я уже тогда работал сам на себя, и мне удалось вырвать подряды на проектировку нескольких объектов на севере края. Юрий Григорьевич был крупным бизнесменом в то время, и хоть я с ним близко не общался, не тот уровень, но кое-что про него слышал. Кликуха у него была –«Торпедо». Сам он из Норильска, был там начальником каким-то при Советской власти, то есть сейчас, как я помню. Потом, по слухам опять же, отсидел в тюрьме лет семь, вроде как за убийство, точно не знаю. Выйдя из заключения в девяностые, активно стал скупать ваучеры и что-то смог себе наприватизировать. Короче, уже в респектабельные двухтысячные он сделался олигархом, пусть и с уголовным прошлым.
Заходим в однушку. А не кисло так родственники на северах заколачивают, раз квартиру снимают дочери, да на юг летают отдыхать. Про юг протараторила мама Людмилы, пока мы разувались в прихожей.
— Пахнет алкоголем, — потянув воздух носом, неприязненно произнес Юрий Григорьевич.
— День рожденья отмечали моего друга, я выпил стакан вина, а Люда вообще не пила, — прикрыл подругу я от гнева папаши. — Да я и не пью много, мне нельзя — спортивный режим.
Девчушка, собственно, не боялась никакого гнева, а радостно повисла на шее у отца сзади. Получилась такая картина: сидим за кухонным столом, я против мужика, позади меня стоит мама Люды, а сама подружка за спиной отца виснет на его могучей шее. А ведь он уже скоро кого-то грохнет, иначе, семь лет отсидеть не успеет. Надеюсь, не меня.