— Тах-тых-тах! — кто-то настойчиво постучал в дверь, и мы с Теодосалем, как по команде, моментально отпрыгнули друг от друга, будто являлись любовниками, застингутыми мужем неожиданно вернувшемся к семейному очагу.
Кого дреммы принесли, а?!
Глава 13
Теодосаль
Упав на набитый душистым сеном тюк, я выдохнул, стараясь скинуть напряжение. Ни одни сутки в моей жизни еще не были такими насыщенными. Сперва я стал женихом ментерии Нгави, а значит, вырвался из лап матери Вилтраниэль, и был безгранично счастлив. Потом понял, что меня планируют использовать, сделать шпионом, что не могло не удручать. Но выбора не было, пришлось соглашаться. А затем я впервые вышел в море на корабле. Никогда мне еще не приходилось стоять на палубе, и вот я, разодетый по последней эльфийской моде, свободный от указов матери и обязанности подавать ей ужин, оказался посреди соленых вод. Я просто прогуливался, слушая шорох, с которым корабль рассекал морской простор, позволяя сердцу радостно биться в груди, а магии свободно растекаться по телу, не препятствуя ей, не загоняя в самые глубинные закоулки души, и увидел Малику…
Она стояла, глядя в небо и была так прекрасна, что затмила собой мерцающие в синеве звезды. Их свет померк в сравнении с ослепительностью ее красоты. У меня перехватило дыхание. Никогда, ни одна эльфийка не вызывала у меня таких чувств, такого восхищения, такой тяги.
То, что произошло между нами ночью, было столь же прекрасно, сколь и невероятно. Если бы днем раньше кто-то сказал мне, что я не сохраню невинность до свадебной церемонии или наложнеческого контракта, я бы не поверил, свято считая, что скорее погибну, чем позволю такому случиться. И вдруг все изменилось. Я хотел эту женщину, жаждал быть с ней, ласкать ее тело, целовать губы, довести до той грани блаженства, когда ее мышцы сведет сладкая судорога. Настоящее наваждение, принесенное морским ветром! А утром, принеся завтрак, я еще и заметил алое пятно на простынях. Ментерия Малика впервые познала мужчину в моих объятьях. Это знание отчего-то показалось таким важным, таким значимым, лестным для меня, что в душе зародилось неправильное, противоестественное желание быть единственным, кто разделит с ней постель.
Именно оно не позволило мне сохранить невозмутимое выражение, когда Малика представила мне своего поверенного и по совместительству — раба. Поверенный-инкуб — это несколько эксцентрично, но у каждой ведьмы свои причуды. А вот раб-инкуб — это стопроцентная гарантия, что он рано или поздно окажется в постели своей хозяйки. Хотя бы потому что не может утолить свой особенный голод на стороне.