— И тебе добрый день, Нанитэй, — белобрысый хорошо владел собой, не выказал страха, не был обескуражен тем, что эльф знает о том, что он о чем-то не доложил. — Я ничего не пытаюсь скрыть от Властительницы. Просто обдумывал, достойна ли полученная мной информация того, чтобы тебя беспокоить, интересна ли она будет нашей правительнице.
— Не испытывай мое терпение, Тео, выкладывай! — рыкнул Нинитей и стукнул кулаком по столу у самого переговорного артефакта.
— Ментерия Малика собирается отправиться на добычу нгавийскго жемчуга, — ведьминский жених говорил так, словно бы слова застревали у него в зубах: неохотно, через силу, — но все же говорил. А куда денешься от клятвы верности?! — Выходит в море завтра на рассвете. Вроде как собирается потом продать его втихаря, в обход договора с нашим народом.
— Это все? — спросил Нанитэй.
— Все, — коротко отрезал невольный шпион.
Нанитэй бросил взгляд на Владычицу, та махнула рукой, давая знак, чтобы эльф заканчивал разговор, что полученной информации ей вполне достаточно. Темноволосый супруг ее сестры был не согласен с этим решением, чувствовал нутром, что эльфеныш знает что-то еще, но против приказа госпожи пойти, разумеется, не мог. Потому он прервал связь и убрал переговорный артефакт в карман.
— И так. Ведьма плывет на добычу жемчуга… — заключила Милатриэль.
— А в море столько всего может случиться! — перебила ее венценосная сестра. — Нанитэй, найди Ландириила. Пусть он готовит к выходу самый быстрый и маневренный корабль. Я лично придушу эту изворотливую змеюку Малику! И пусть верховная ведьма только попробует потом сказать, что мне придется еще подождать!
Глава 26
Лиманарил
Топать к смотрителю портального перехода прямо сейчас было совсем не обязательно, но мне хотелось проветриться. Надо было побыть одному и подумать. Когда ведьма только начала вещать об Лимирте и связанном с ней, хотел подойти и внимательно осмотреть темноволосую головку: нет ли где огромной шишки? А то рассказ смахивал на навеянный сотрясением мозга. Но чем больше вникал в повествование Малики, тем отчетливей понимал: не врет. Частички паззла начинали складываться, невероятное стечение событий, приведшее меня в это место, в этот момент, обосновалось.
Судьба. Мой род верит в нее. Раньше инкубы и суккубы даже поклонялись ей, как богине. Теперь храмы позабыты и превратились в развалины, но благоговение в наших сердцах осталось. Как и священный трепет, что пробирает до костей при ее упоминании.
На самом деле мне стало легче. Я смог принять то, что полюбил ведьму, женщину, что связала меня рабским контрактом. Это чувство не моя слабость, это веление Судьбы. Великая богиня наконец улыбнулась мне, связала с той, которая может, и, как мне кажется, хочет сделать меня счастливым. Ради нее, ради нашего общего счастья я готов был рискнуть и ввязаться в это безумие со спасением мира. Нет, двух миров. Дреммовы кишки, да это даже звучит до зубной боли пафосно! Где я — инкуб, готовый ублажить любую женщину за горстку звонких монет, а где великие геройства. Но раз Малика говорит, что нужно разыскать какой-то напитанный магией древний булыжник, спорить не стану и помогу по мере сил. А потом запрошу со сладкой ведьмочки плату, и платить за мою бесценную помощь она будет обнаженной. Часто и подолгу!