Понятно. И здесь гегемония Шанской.

— Что, злая тетя Злата запретила со мной общаться? — ехидно фыркаю и беспечно передергиваю плечами, испытывая легкое недоумение от детских игр в песочнице. Вот уж кто явно не обременен лишними проблемами, вроде «где взять деньги на еду на месяц вперед» и «из каких сбережений закрыть возросшую коммуналку».

Естественно, ответа на мой вопрос не следует, правда, культорг на пару секунд отвлекается от экрана планшета и, сузив змеиные чуть раскосые глаза, гневно в меня тычет.

— В последнюю линию справа вставай.

— Окей, босс, — знаю, что мой голос звучит чересчур звонко и язвительно, но никак не могу научиться втискивать себя в рамки. Боюсь, что и я на собственных похоронах привстану из гроба, чтобы сообщить собравшимся, в чем они не правы.

Под изумленные приглушенные шепотки я занимаю место в дальнем углу класса и начинаю неспешно разминать все тело, начиная от слегка одеревеневшей шеи, заканчивая многострадальным голеностопом. Складываюсь пополам и касаюсь пальцами стоп с блаженной полуулыбкой и стойкой уверенностью, что ни одна зараза не испортит мне репетицию. И, пока я планомерно разогреваю все мышцы, в зал вихрем врывается невысокая крепко сбитая блондиночка, растягивающая матово-розовые губы в кровожадном оскале инквизитора.

— Я не опоздала? Погнали?

Судя по скривившейся физиономии Шанской, хореографа она тоже не жалует, но открыто не возмущается. Царственно машет запястьем с массивным серебряным браслетом на нем и возвращается к разговору со старостой, который сопровождает ее везде: и в деканате, и в столовой, и на спортплощадке, где он сам не занимается из-за несуществующей болячки, нарисованной его мамой-врачом.

— Пять, шесть, семь, восемь, — громкий счет ударяет по ушам, отскакивая от стен, и дальше начинается форменная вакханалия.

Мало того что танцевальные связки далеки от банального «два притопа три прихлопа» примерно так же, как Москва — от Пекина, так я еще и пропустила несколько вводных занятий. И теперь голова пухнет от свалившейся разом информации, а впереди стоящая девчонка, у которой обе ноги левые, частично заслоняет обзор. И я с грустью думаю, что выполнить данное куратору обещание будет не так-то просто.

— На сегодня все, — прерывает наши мучения совсем не запыхавшаяся танцорша, а меня можно выжимать вместе со свободной нежно-персиковой футболкой, фиолетовыми легинсами и тугим спортивным топом. Глубоко вдыхаю, длинно выдыхаю и направляюсь в сторону выхода, когда меня ловят за запястье и разворачивают.

— Лиля, — блондинка протягивает мне свободную ладошку, игнорируя визгливое «Зорина» в исполнении Шанской.