Пару минут мы проводим в молчаливой идиллии: я — с бутербродом, Зорина — с йогой. На пятом куске вечер больше не кажется таким уж безрадостным, на шестом мир вновь обретает все краски, а на седьмом мысль о сорванном тет-а-тете соседа и Шанской начинает приятно греть мою мстительную натуру.

И дело вовсе не во внезапно вспыхнувшей симпатии к Филатову: к Ивану я испытываю стойкое раздражение и необъяснимое желание ему насолить. Наверное, до сих пор не могу простить испорченные отношения с профессором Белоусовым и висящий дамокловым мечом дополнительный вопрос у оного на экзамене.

Просто в торт я, действительно, вложила душу. Перерыла несколько сайтов в поисках лучшего рецепта, пыхтела над идеальной консистенцией глазури и даже не поддалась искушению отрезать по кусочку нам с Лилькой. А вместо благодарности получила не слишком-то вежливое приглашение в эротическое турне от снисходительно скривившей губы Златки.

— И чем на этот раз тебе не угодил невыносимый сосед? — звонкий голос Зориной с насмешливыми интонациями вытаскивает меня из раздумий, и я выпаливаю, подавшись вперед и чуть не навернувшись вместе со стулом.

— Вкус у него дерь… отвратительный, — осекаюсь на полуслове, вспомнив о данной самой себе клятве сократить количество употребляемых ругательств, и в подробностях пересказываю подруге, как надела бисквит на голову Шанской.

— Полцарства бы отдала, чтобы самой на это посмотреть! — заливается звонким хохотом Лилька и, не удерживая равновесия, оседает на пол. Вытирает катящиеся по щекам слезы рукавом ярко-розовой олимпийки и выдает испуганное: — она же теперь тебя с потрохами сожрет.

— Как будто раньше она меня сильно любила, — я отказываюсь воспринимать культорга как серьезную угрозу моим студенческим будням, и, беспечно махнув рукой, заключаю: — до концерта дотерпеть, а там свободное посещение и земля прощай.

Свежий ветер врывается в приоткрытое окно вместе с запахами шашлыка, который жарит Олег из ста пятнадцатой. Со спортивной площадки доносится стук баскетбольного мяча и полные радостного азарта крики. А я застываю изваянием, гипнотизируя появившуюся на экране телефона надпись «сосед». Природное любопытство сталкивается с горчащей обидой и грозит ее перевесить, так что мне приходится одернуть потянувшуюся к гаджету руку и убрать ее за спину, чтобы не подставляла хозяйку.

— А ведь Филатов тебе нравится, — спешит поделиться своей догадкой Зорина, стоит только звонку оборваться, я же непроизвольно морщусь.

— Он. Меня. Бесит! — разделяю слова паузами, надеясь, что смысл сказанного быстрее дойдет до подруги, но тщетно.