— А положить протухшую селедку мне под коврик нормально?

Я оглашаю гостиную праведным воплем, с осуждением взирая на Захара, не проявляющего ни малейших признаков раскаяния. Договор они, что ли, с Кнопкой заключили за моей спиной, а я ни сном ни духом?

— Просто признай, что ты перегнул палку, — продолжает настаивать Лагутин, неминуемо приближаясь к той тонкой грани, за которой кончается мое ни разу не ангельское терпение. — Ты ведь ее первый задеваешь!

На этих словах в ухмыляющуюся физиономию товарища летит диванная подушка и, попав в массивный слегка расплюснутый нос, заставляет его заткнуться. Я же испытываю ни с чем несравнимое блаженство от воцарившейся тишины. Кайф.

На самом деле, я понимаю, что Захар прав. Я, действительно, цепляю Кнопку по любому подходящему поводу, старательно вывожу ее на эмоции и бешу мыслимыми и немыслимыми способами. Потому что меня коробит это ее вежливое безразличие, которое выливается на мою персону при каждой встрече после того, как Васька столкнулась с рыжей на пороге моей квартиры.

— А просто сказать, что она тебе нравится, не пробовал? — Лагутин снова проверяет мои нервы на прочность и явно напрашивается на бой подушками, скалясь так красноречиво, как будто ему только что стали доступны древние знания, ей-богу.

— Она мне не нравится, — проговариваю отчетливо, по слогам, надеясь, что у друга не осталось сомнений, и поднимаюсь, отряхивая крошки теста с темно-синих потертых джинсов. — Погнали, там Феликс уже заждался.

Пропускаю товарища вперед, захлопываю за нами дверь и бодро шагаю к лифтам, чтобы через пару мгновений замереть на месте, как вкопанный, столкнувшись с безразличной синевой знакомых глаз. Фыркаю, стряхнув первое оцепенение, и с силой дергаю за прядь влажных собранных в высокий хвост волос.

— Привет!

— Здравствуй, — не очень дружелюбно цедит Кнопка, отодвигаясь на безопасное расстояние от меня. А затем ее лицо светлеет, а на лишенных помады пухлых губах появляется лучезарная приветливая улыбка, предназначенная Захару.

И это раздражает меня практически так же сильно, как припаркованная недалеко от входа в подъезд тойота и прислонившийся к ее отполированному серебристому боку мальчик Петя, Федя… как его там?

— Привет, Миш! А ты что здесь делаешь?

Точно, Мельников Миша.

С неудовольствием наблюдаю, как он манерно вручает Ваське картонный стаканчик с кофе из Старбакса, и по-прежнему испытываю к задроту-отличнику стойкое недоверие, клубящееся где-то на уровне инстинктов. Ну, не может нормальный студент не пить, не курить и быть идеальным примером во всем!