— Вась, почему вся фигня вечно происходит со мной? — я подхожу к поглощенной приготовлением салата девушке сзади и выдыхаю приклеившиеся к языку слова ей в шею, незаметно для самого себя пристраивая ладони у Алены на бедрах.
— Ты знаешь, Филатов, я второй день задаю себе тот же вопрос. Я бы сейчас спокойно спала в своей кровати, смотрела десятый сон или считала бы барашек, и бед бы не знала, если бы не согласилась при…
Я слышу тихий щелчок замка и холодею, понимая, что вот-вот произойдет нечто непоправимое и весь наш спектакль полетит псу под хвост, если Васильева закончит фразу, а мама услышит правду. Поэтому резко разворачиваю соседку к себе и закрываю ей рот поцелуем, игнорируя врезающиеся в грудь кулачки и испуганные голубые глаза.
Я с упоением прикусываю Аленкину нижнюю губу и освобождаю от резинки ее волосы, рассыпающиеся волнами по плечам. Подцепляю большим пальцем край Васькиной футболки и тяну вверх бирюзовую ткань, полностью вживаясь в роль влюбленного жениха. С лихорадящим кровь азартом вжимаю стройное девичье тело в столешницу и краем сознания понимаю, что Кнопка больше не сопротивляется. Она хватается за мою шею и отвечает на мои ласки так упоительно-жадно, что я напрочь забываю, с какой целью затеял это шоу. Я лишь наслаждаюсь нежной кожей, соблазнительными губами и острой реакцией собственного организма на одну конкретную особу, своими хриплыми стонами превращающую мой мозг в некое подобие желе.
— Кхм, и вот на ЭТО ты променял Катеньку?
Голос маминой подруги пробивается ко мне сквозь плотное марево, и я с трудом отрываюсь от заливающейся неровным румянцем Аленки, планируя послать Лидию Станиславовну в такие отдаленные места, из которых она не сможет вернуться лет пять, а лучше десять. А еще собираюсь растолковать дорогой гостье, что вмешиваться в мою личную жизнь чревато для здоровья. И я уже начинаю искать взглядом нож и красноречиво разминать костяшки в доказательство серьезности своих намерений, когда по кухне разносится убийственный крик.
— Бойкова, заткнись! И Геннадия забери, — моя горячо любимая родительница ловит жующего банан енота и торжественно вручает его оторопевшей приятельнице, подгоняя ту в сторону выхода: — там тебя такси ждет.
— Но что я скажу дочке? — не унимается напялившая пестрый цветастый топ и слишком узкие для своего возраста брюки женщина. И я не знаю, что и когда Лидия Станиславовна сделала своему питомцу, но пушистая зверюга выбрасывает на пол остатки фрукта и с завидным энтузиазмом впивается ей в напудренный нос. — А-а-а!