Несмотря на душевный разлад, движения сегодня получаются выше всяких похвал, и я впервые с опробования довольна собой. И, как показывает реакция девчонок-танцовщиц, не зря: одобрительно машет головой Лола, радостно хлопает в ладоши Лина и даже вечно недовольная всем миром и моей персоной, в особенности, Лана молчит. И я глубоко выдыхаю, стряхивая с плеч напряжение, приподнимаюсь на цыпочки и собираюсь поблагодарить Лильку за помощь и шефство, когда по относительно небольшому помещению прокатывается знакомый голос.

— Так вот как ты в библиотеке сидишь, да, Ален? В поте лица грызешь гранит науки, что называется, — заглянувшая на огонек Лариса в серой водолазке под горло и наглухо застегнутом пиджаке в клубе смотрится дико. Примерно, как туземец из Африки смотрелся бы на красной дорожке в Каннах. И я не удерживаю короткого смешка, представляя сестру получающей Оскар в юбке из соломы и открытом ярко-салатовом лифе. Вот это была бы умора!

— А я тут подработку нашла. Я разве не говорила? — беспечно перекатываюсь с пяток на носки и обратно и строю умильную мордашку, глупо надеясь, что все рассосется само собой и Лара по щелчку пальцев исчезнет из «Чернил», как будто ее здесь и не было никогда.

— Из меня-то дуру не делай, конечно, не говорила, — сестра манерно кривит тонкие губы и брезгливо изучает мою влажную форму, украшенную серебристыми шарами и звездами сцену и надолго задерживается на временно установленном в центре зала шесте. И я не берусь ей объяснять, что это для приглашенных артистов и закрытой вечеринки, на которой нас с подругами не будет. — Потому что, если бы сказала, папа бы давно выволок тебя из этого притона за шкирку.

— Полегче, училка, — выдает Лола, оценив Ларкины некрасивые очки в роговой оправе, и экспрессивно подкатывает рукава свободной кофты с кричащей надписью: «Сделай или сдохни». И я начинаю чувствовать себя героиней фильма, где американские школьницы воюют друг с другом за сферы влияния и дерутся до первой крови на заднем дворе или спортивной площадке.

— А ты что хотела, Ларис? Приступом родственной любви накрыло? Могла просто позвонить, — я осторожно обнимаю Лолу за плечи и шепчу «забей» ей на ухо, рассчитывая погасить конфликт до того, как он разгорится на полную мощь.

— Ты ужин нам обещала. И мы с мамой сидим, как две идиотки, в Никиной пустой квартире битый час.

— Почему как? — ляпаю сдуру, а потом хлопаю себя ладонью по лбу, осознав, что с Филатовым забыла про все. И про традиционные семейные посиделки, и про то, что контрольную Белоусову нужно было сдать еще на прошлой неделе, и про то, что скинуть мерки Шанской надо было вчера. Хорошо, хоть еще помню, как меня зовут. — Твою ж за ногу!