Я начинаю носиться между столами дикой белкой, собираю разбросанные по разным углам вещи и кое-как втискиваю свое липкое от пота тело в бордовое платье тонкой вязки. Не переобуваюсь, на ходу запихивая ботинки на высокой танкетке в спортивную сумку, и взъерошенным ураганом выметаюсь на улицу. И пугаю светловолосого парнишку лет пятнадцати-шестнадцати то ли сногсшибательным появлением, сбивая дверью урну с мусором, то ли горящими, как у ведьмы-Маргариты, глазами. В общем, несостоявшийся курильщик оторопело ойкает и роняет только что зажженную сигарету на землю. Хоть какая-то от меня польза.

— Правильно, я не Минздрав, конечно, но как тебе вообще их продали?

Мой вопрос виснет в воздухе, потому что подросток отчаянно крестится и валит от меня так, что сверкает подошва его модных конверсов. На что я лишь пожимаю плечами и нетерпеливо жду никуда не спешащую сестру, важно вышагивающую по тротуарной плитке.

— Ларка, ты издеваешься? — обреченно всплескиваю руками, готовясь к тому, что мама меня в порошок сотрет. Она терпеть не может непунктуальность, забывчивость и неряшливость. То есть все те качества, воплощением которых я и являюсь.

— Я не собираюсь из-за тебя бежать, а потом весь вечер сидеть с мокрыми подмышками, — по слогам проговаривает сестра и так же неторопливо опускается на кожаное сиденье приехавшего за нами такси.

А у меня в голове мелькает шальная мысль, что неплохо бы познакомить Ларису с Мишей Мельниковым. Вот уж кто бы точно оценил ее отутюженный пиджак без единого залома, собранные в симметричный пучок волосы и начищенные до бесящего блеска ботинки на небольшом квадратном каблуке.

По пути домой я еле успеваю оттереть влажной салфеткой испачкавшиеся кеды и наспех поправить потекший макияж, а еще понимаю, что просто зверски проголодалась и могу убить за сочный стейк средней прожарки. Так что, поднимаясь на наш гостеприимный этаж и минут на пять застряв между восьмым и девятым, я адски мечтаю о вкусном ужине и спокойном вечере. И даже не подозреваю, что первое скоро получу, а вот со вторым случится заминочка.

— Ма-а-ам, а для этого у нас управляющая компания есть, — мы застаем любимую родительницу посреди общего коридора на четвереньках с половой тряпкой в руках, и я боюсь даже, представить, какой порядок она успела навести в моем скромном уютном жилище. Я же теперь ни одну вещь на своем месте не найду!

— Да ну, пока их дождешься, по всему этажу грязь разнесут!

Вот таким неопровержимым аргументом заканчивается спор, работы по наведению чистоты на общедомовой территории продолжаются, а я устало приваливаюсь к стене, с грустью понимая, что вожделенный прием пищи откладывается. И, конечно, в эту секунду срабатывает общеизвестный закон Мерфи, он же закон падающего бутерброда, он же закон мирового свинства. Из двери квартиры напротив появляется сначала голова Агаты Павловны, а потом и она сама, и я зажмуриваюсь, предчувствуя масштаб надвигающейся катастрофы.