— На самом деле, она до сих пор в девках ходит, потому что нудная до невозможности, — отвлекаясь от умопомрачительно пахнущего мяса, сообщает мне доверительным шепотом Кнопка, и я не врубаюсь, шутит она или серьезно.

До тех пор, пока Лариса со священным ужасом не отодвигает от себя пиццу, бормоча что-то, вроде «здесь же одни углеводы», и не начинает фанатично жевать унылые листья салата без единой капли оливкового масла и, уж тем более, без майонеза. Просветить ее, что ли, что мужики любят девушек с хорошим аппетитом и округлыми формами?

В остальном, ужин проходит достаточно спокойно, если не брать в расчет падающие на нас градом вопросы Васькиной сестры из разряда «сколько детей вы планируете» или «как назовете ребенка, если первым родится мальчик». И если Аленка сердито фырчит, норовя бросить в родственницу остро заточенный нож, то я расслабленно рассуждаю о достоинствах имени «Александр» и честно заявляю, что хочу троих.

— Да ты издеваешься! — чуть слышно шипит Кнопка и пытается воткнуть мне в бедро вилку, но безуспешно, потому что эти маневры мы уже проходили и выучили назубок.

Немного повозившись, я забираю из тонких музыкальных пальцев орудие мести, и, повернув Аленкину ладонь тыльной стороной вниз, целую нежную кожу. Отчего Васька совсем по-детски смущается, заливается неровным румянцем и торопится поскорее высвободить захваченную мной конечность. Смешная.

Под конец наши мамы обмениваются номерами телефонов и рецептами теста для блинов, и я запоздало понимаю, что теперь атаку придется отражать в двойном объеме со всех флангов. А уж обещание навестить чету Васильевых с ответным визитом, когда глава их семейства вернется с боевых учений, если не приводит меня в состояние, близкое к панике, то внушает вполне оправданный страх.

Покончив с любезностями, мы перебираемся в коридор, в котором сразу же становится тесно. И я смотрю на невысказанные сомнения, застывшие в глазах Аленкиной матери, отмечаю, что сестры не обнимаются, и со всего маха влетаю в осознание того факта, что хочу сделать Кнопку частью своей жизни. Как будто у нас с ней все по-настоящему и не было брошенных в запале слов «притворись моей невестой».

Да, иррационально. Да, нелогично. Но правильно, если прислушаться к внутренним ощущениям, толкающим меня к девушке.

— Собирайся.

Роняю отрывисто и радуюсь, что Васька ничего не уточняет и молча достает из шкафа светло-голубые джинсы и мятного цвета толстовку. Подкатывает свободные рукава до локтя и стягивает волосы в хвост. Такая уютно-домашняя и очаровательная в своей простоте. И ей, действительно, не нужно краситься, чтобы привлечь к себе внимание.