— Угу, — я неторопливо облизываю шарик клубничного мороженого и испытываю чистый, ни с чем несравнимый кайф. Забив на то, что на улице свежо, дует промозглый шквалистый ветер, и, возможно, завтра я слягу с ангиной.

— И с друзьями познакомил? — допытывается Лилька, пряча нос в отвороте кашемирового пальто, я же не чувствую холода, как будто невидимое пуховое одеяло согревает меня.

— Угу, — с аппетитом надкусываю хрустящий вафельный рожок и блаженно щурюсь, понимая, что счастье в этом бренном мире есть. Оно не может не есть, в конце концов.

— Обалдеть! — громко восклицает подруга, пугая проходящего мимо молоденького аспиранта, кутающегося в колючий шарф в бело-коричневую клетку, и устремляет мечтательный взгляд в пасмурное осеннее небо, грустно вздыхая. — Готовый сюжет для мелодрамы. И где мне такого соседа взять… У тебя, случайно, нет еще одного на примете?

— Да он же тебе через неделю надоест. А через месяц ты меня сама попросишь, чтобы его забрали, и денег приплатишь, лишь бы поскорее.

По крайней мере, так было с солистом рок-группы, игравшей в прошлом месяце в «Чернилах». Зорина целых десять дней сохла по худощавому брюнету, покрытому татуировками, после коварной осады заполучила его в свою постель и спустя жалких двенадцать часов потеряла интерес к бедному парню. Оказавшемуся в подобной ситуации явно впервые и не знавшему, кому всучить выведенный на белой майке автограф и что делать с прожженными на заднице штанами, которые погладил добрый бас-гитарист. В итоге ранимую звезду с тонкой душевной организацией мы с Линкой откачивали валерьянкой, кока-колой и пивом, чудом не перепутав пропорции.

— И то верно, — согласно кивает Лилька, в мгновение ока превращаясь из кокетливой недалекой девицы в сосредоточенную железную леди, когда речь заходит о деле всей ее жизни. — Во вторник концерт, так что не забудь съездить на примерку и подогнать костюм. А то знаю я и бюджетное финансирование, и пронырливого председателя профкома, и масштаб любви Шанской к твоей ни разу не скромной персоне.

— Уй, — подруга безжалостно прикладывает меня лбом о суровую реальность, когда в моей Вселенной беспечно порхают экзотические бабочки, скачут по радужному мосту ослепительные единороги и Гарри Поттер с профессором Дамблдором творит волшебство. — Злая ты, Зорина! Уйду я от тебя.

— Конечно, уйдешь. Чтобы завтра в семь вечера как штык быть на репетиции в клубе, — растягивает пухлые губы, обильно намазанные розовым блеском, в издевательской ухмылке Лилька и подсовывает мне шоколадку, чтобы я не так сильно возмущалась.