— Филатов, тебя менты приняли?

— Нет, — я рассеянно скребу затылок пятерней, не догоняя к чему клонит не слишком довольный моим звонком Александр, и ищу взглядом какие-нибудь тапочки, потому что теперь ноги начинают стремительно коченеть.

— Ты затопил соседей снизу? Устроил пожар в квартире напротив? Агитировал коллег против президента?

— Нет, — я откровенно не понимаю, чего Волк так взвился, учитывая, что в передряги я не попадал ровно с того момента, как приехала мама и Кнопка появилась в моем доме. То есть очень и очень давно, по нашим с Лагутиным меркам.

— Тогда какого лысого черта ты звонишь мне в четыре утра, когда нам с Лизой через три часа вставать на работу⁈ — я различаю приглушенную возню на том конце провода и невнятное женское бормотание, и впервые мне становится стыдно перед другом и перед бывшим начальством в лице Истоминой за свою бестактность и назойливость. Вот я дурак, а.

— Прости, что разбудил, бро, — выпаливаю сумбурные извинения и собираюсь повесить трубку, но мягкосердечный для своих непутевых товарищей Волков меня останавливает.

— Говори уже, раз позвонил. Я на балконе.

— Кажется, я ее встретил.

— Кого? — Сашка обреченно выдыхает, оценив мое стремящееся к нулю красноречие, и с язвительно усмешкой уточняет: — шизофрению?

— Девушку. Особенную.

— И в чем проблема? Встретил — женись, — авторитетно выдает Волк и, передав самые искренние сочувствия моей избраннице, отключается, напоследок окунув меня в поток шумного гортанного хохота.

Я же вглядываюсь в предрассветное марево и опустившийся на город белесый туман, удивляясь, как у некоторых людей все просто. И ни тебе замешательства по поводу священных уз брака, ни совета притормозить и разобраться в себе и в ситуации. Спасибо, дружище, за помощь!

Барабаня пальцами по влажному стеклу, я примеряю на Васильеву свою фамилию, представляю, как она переезжает в мою квартиру насовсем, и медленно прихожу к выводу, что не имею ничего против такого варианта развития событий. Особенно, если Кнопка периодически будет готовить свои фирменные гренки с сыром и встречать меня с работы, как вчера — в одном махровом полотенце, едва прикрывающем ее округлые бедра.

Оценив весь список плюсов, я возвращаюсь в темную спальню с наполовину задернутыми шторами с легким сердцем и ясной головой, освобождаюсь от лишней одежды и ныряю под одеяло, широко зевая и подвигая ближе к себе продолжающую дремать девушку. Ненадолго утыкаюсь носом ей в ключицу, втягивая ноздрями едва уловимый персиковый аромат, и больше не думаю, что подкинутое Волком предложение такое уж нелепое. Тем более, если оно поможет избавиться от блондина-ботаника, вечно крутящегося около Васьки.