Когда они миновали разграбленные останки старой колхозной МТС, принадлежащей некогда местному колхозу Новатор, то завернули выше, к последней, самой крайней перед рекой Уруп, улицей.

Там направо, по дорожным колеям они добрались до небольшой хатенки с покосившемся забором и сараем во дворе.

— Тихо, Сом сказал, что сначала надо мимо проехать, глянуть не шарится ли кто внутри, — проговорил Серега, глядя на халупу в оба глаза.

— Мгм, — согласился Андрей, потянув шею из-за руля, чтобы получше рассмотреть окружение. — Но там никого быть не должно. Ряженый же сказал, что они после налета дадут стрекача и залягут. А за наркотой позже вернутся.

— Тогда надо поторапливаться.

Когда машина проехала у двора, они завернули и стали за углом, отгородив себя молодой порослью акации и дикой сливы. Затем огородами прошли до хаты. Внимательно осмотрели пустые комнаты, потом сарай.

— Верно все сказал. Никого тут нет, — сказал Серега, освещая темное помещение сарая фонариком. — Все свалили.

— Ну че. Тогда давай, подгоняй машину, — ответил ему Андрей. — Грузить будем.

* * *

Спустя пару дней после свадьбы, когда Кулымовская родня все еще гуляла на третьем дне и жарила шашлыки где-то за городом, мы с Фимой и Степанычем решили проведать Женю в больнице. Передвигались, конечно, на общественном транспорте, потому как ездить по городу с простреленным лобовым как-то мне не хотелось. Гаишники такого точно не пропустят.

С другой стороны, необходимость в «утилизации» моей машины пропала, и я еще думал, стоит ли заморачиваться с покупкой нового авто.

— Ну че, — спросил Фима, когда мы вышли из автобуса недалеко от армавирского рынка. — На этой неделе гонщик, друган мой, приезжает. Думаешь, что с машиной делать?

— Думаю, — сказал я. — Наверное, ничего. Заменю лобовуху и буду пока так ездить.

— Да? — Удивился Фима. — А че так.

— А зачем ему теперь менять машину? — Проворчал Степаныч, проверяя свою авоську, которую он только что достал из кармана. — Это ж нужно было только потому, что ребятки Михалыча за ним гонялись. А Михалыч все, кончился. Потому нет никакой надобности ему на машину разоряться.

— А вдруг кто-нибудь будет мстить? — Задумался Фима.

— Да черт его знает. Может, будет, а может и нет, — я пожал плечами. — Уж мужикам Михалыча этого не надо. Им сейчас не до того. А Седой, если что, меня и так найдет. Вычислять по машине ему не надо.

— Ну так что, отменять? — Спросил Фима.

— Отменяй пока. До лучших времен.

— Друган-то расстроится, — вздохнул он.

— Ты лучше не о гонщике своем думай, а про Жеку. Давай искать, где тут апельсины продают, — проворчал Степаныч.