Мерс выбрался на улицу Советской Армии, быстро промчал перекресток Кирова и погнал дальше, к Ефремова. Там нужно было свернуть направо, к Ефремовскому мосту. А перед ним помчать налево, по Энгельса, прямиком к больнице.

Когда Бубен пролетел поворот по Ефремова, мне показалось, что он поехал другой дорогой: до конца города по Советской Армии. Что, добравшись до кинотеатра Родина, свернет направо. Этот путь был плюс-минус таким же по протяженности. Однако, когда он не свернул и, а поехал дальше, к Туапсинскому вокзалу. Я выхватил пистолет.

— Куда ты едешь? — Направил я ствол ему в голову.

— Не кипятись, Летов, я еду в больницу…

— Не вешай мне лапшу, му#ак. Куда ты едешь? Сворачивай!

Когда бубен не ответил, я нажал на спуск. Пистолет вхолостую щелкнул у меня в руках.

— В следующий раз проверяй ствол… — Бубен было обернулся, показав мне свою ехидную рожу.

Договорить он не успел, потому что сразу схлопотал от меня в лицо.

— Что ты творишь⁈ — Заорал Шелестов, когда водителя кинуло к двери, а машину стало водить из стороны в сторону.

Я же тем временем полез вперед. Схватился за руль, отталкивая Бубна.

— Андрюша! — Крикнул Бубен. — Давай, Андрюша!

— Пошел на хер из машины, — Крикнул я, когда мерс выскочил на дорожное кольцо, развернувшееся перед вокзалом.

— Андрюша! Давай!

— Чего⁈

— А! Сука! — Заорал Бубен и резко затормозил.

Меня бросило вперед. Тяжелая торпеда мерседеса ударила меня в темя. Свет мгновенно погас, когда я завалился между сидениями.

— Кнопку надо нажать.

— Зачем? Он умрет сам!

— Я сказал, надо нажать! Взорви все нах!

— Ты не об этом думай, а о Летове! Он же вот-вот очухается!

— Он в салоне! Сразу двух зайцев убьем!

Очнулся я на полу между передними сидениями и задним диваном. Голова страшно болела. Тело, лежащее в неудобной позе, затекло. Голоса, что я слышал снаружи, звучали приглушенно, будто бы из-под толщи воды.

Я мотнул головой, и в темени кольнуло. Пощупав влажные волосы, я осмотрел пальцы. На них оказалась кровь.

С трудом поднявшись, я глянул на Кулыма. Лежащий на сидении, он не подавал признаков жизни.

— Сука… — Протянул я и тут же полез щупать ему пульс.

Упорное сердце старика продолжало медленно, но упрямо биться.

— Не… не-не… — Покачал я головой. — Я тебе так просто помереть не дам.

Обернувшись, я бросил взгляд на замок зажигания. Ключа там не было. Когда я заглянул в окошко, увидел, как Шелест с Бубном громко спорят. Сквозь распахнутую водительскую дверь было слышно о чем:

— Почему⁈ Ведь, главное, чтобы он умер! — Кричал Шелестов. — Уедем за город! Он сам скапытится!