— Летов! — Крикнул мне Мамикон, и я обернулся.
— Полагаю, нас объединяет еще кое-что.
Не ответив, я только наградил жирдяя свинцовым взглядом.
— И это «кое-что» — вопросы, которые возникли к Кулыму у нас обоих, — закончил авторитет.
Глава 20
— Витя, идти туда — это самоубийство. Я против, — строго сказал Степаныч.
— Да, — покивал Женя. — Если все так, как ты рассказываешь — Кулым собирался тебя прибить. Он киллера прислал.
Когда я вышел из ресторана У Сома и вернулся в свой крузак, там меня уже ждали Женя со Степанычем. Оба вооруженные, они были готовы прийти на помощь, если начнется заварушка. Я, конечно, понимал, что, скорее всего, толстый авторитет не решится на меня нападать. Тем не менее надо было как-то подстраховаться, хотя бы минимально. Такой страховкой и стали мои друзья.
Поехав обратно в контору, мы принялись обсуждать случившееся.
— Не смей ехать к Кулыму, — не отступал Степаныч. — Как только ты заявишься… Мало ли что он предпримет?
— Если я умру, — сказал я, — запись отправится к людям Хасана.
— Кулыму верить нельзя, — холодным тоном проговорил Женя. — Он пытался убить тебя.
— Он пытался показать Мамикону, что соблюдает договор, — сказал я.
— Почему ты так думаешь? — Нахмурившись, сидящий на переднем пассажирском Степаныч, глянул на меня.
— Если бы Кулым дал приказ Киллеру убить меня сразу, я был бы мертв. Стрелок не промахнулся бы.
— Возможно, просто криворукий стрелок, — заметил Женя с заднего сидения.
— Криворуких на такое дело не отправляют, — возразил я. — Он целенаправленно стрелял мне под ноги. Видимо, Кулым не думал меня убивать. Но понимал, что у меня есть какой-то план, чтобы выкрутиться.
— План у нас есть всегда, — проговорил Степаныч, — но это не оправдывает Кулыма.
— Вот именно. План у нас есть всегда, — согласился я. — Кулым тоже это предполагал.
Включив поворотник, я свернул с Кирова на Кропоткина. Погнал по длинной улице прямо к широкой Ефремова, чтобы с нее уже повернуть на промзону, к конторе.
— Даже после такого, я бы не стал разговаривать с этим старым вором, — буркнул Женя.
— Я делаю это ради Марины.
— Думаешь, если ты понял, что Кулым приказал киллеру промахнуться, этого не понял бы Мамикон? — Задумчиво спросил Степаныч. — Жиденький способ оправдать себя выбрал Кулым.
— Мне кажется, Кулым пошел на такой шаг не для того, чтобы оправдаться, — качнул я головой. — Он хотел выиграть время.
— Время? Но для чего? — Степаныч задумчиво потер щетинистый подбородок.
— Узнаю, как только поговорю с ним.
* * *
— И что? — Нахмурил брови Андрей Шелестов. — Что нужно будет делать мне?