Когда неприятно зазвонил телефон, я глянул на узенький зеленый экранчик. Там светился незнакомый номер.
— Да, Летов слушает, — ответил я.
— Привет, Витя, — прозвучало на том конце. — Это Мамикон.
— Откуда у тебя мой номер? — Спросил я.
— Нет ничего невозможного для человека с интеллектом, — с издевкой в голосе ответил толстяк.
— Чего тебе надо?
— Кулым еще не умер?
— Не твое дело.
— Да нет. Мое. Ох, Витя. Снова ты делов наворотил. Скольких ты у меня застрелил? Троих? Пятерых? Я уже что-то и забыл. Ну то ладно. Кулым все равно получил свое.
— Люди, которые злорадствуют надо мной, обычно плохо кончают, Мамикон.
— Ох… Какой ты грозный…
— Ага. Пока.
— Стой, — поторопился он ответить. — Извини, Витя. Мы начали не с того конца. В свете последних событий у меня к тебе есть новое предложение. Я думаю, взаимовыгодное.
Когда из операционной вышел хирург Вячеслав, я поднялся с лавки. Буркнул:
— Перезвоню.
Отключившись, я направился к врачу. Тот наградил меня угрюмым взглядом.
— Как прошло? — Спросил я.
Поджав губы, хирург только скорбно покачал головой.
Глава 23
— Я сожалею, — грустно вздохнул хирург. — Мы сделали все, что могли. Но, сами понимаете. Марат Игоревич немолод. А ранение серьезное. Даже молодому сильному мужчине понадобилось бы продолжительное время, чтобы восстановиться после такого.
— Как он умер? — Спросил я, отведя взгляд.
— До операции Марат Игоревич так и не пришел в сознание. Он был очень плох. Сначала у нас получилось его стабилизировать, но как только стали резать, возникли осложнения. В первый раз сердце остановилось спустя тридцать шесть минут после начала операции. Мы запустили. А потом, как только изъяли пулю, произошла вторая остановка. Тут мы были уже бессильны. Реанимация не помогла.
Я покивал.
— Тело сегодня переправят в морг, — продолжил хирург. — Когда его вскроют и осмотрят патологоанатомы и следователь, нужно, чтобы кто-то забрал труп.
— Я об этом позабочусь, — ответил я.
Когда я вышел из здания горбольницы, телефон снова мерзко задилинчал. Я взял трубку.
— Нехорошо так бросать телефон, когда тебе звонят уважаемые люди, — угрожающие проговорил Мамикон.
— Ты убил Кулыма, — сказал я. — Оставил мою невесту без самого дорогого для нее человека. Тут тебя уважать не за что.
Когда я произнес эти слова, то сам удивился страху, проклюнувшемуся у меня в душе. Я редко чего-то боюсь. Вернее, могу держать свой страх в узде. Я не боюсь бандитов. Не боюсь наемных убийц и влиятельных авторитетов. Я не боюсь милиции, следователей, которые могут пришить мне уголовку, если захотят.