— Ты же сказал Летову…

— Я ему сбрехал… Думал, поведется. Но он оказался тоже хитрожопый…

— Может, ты врешь и мне.

— Нет, — бандит с трудом покачал головой, поморщился от боли. — Можешь спросить об этом Сома Младшего, когда встретитесь. Он подтвердит. Мамикон уже давно знал, что будет смотрящим в Армавире. А Кулыма он недолюбливал еще дольше. Сам понимаешь, убить его сам он не мог. Повода не было. Потому его люди выходили на тех из наших, кто был Кулымом недоволен. На свою сторону нас перетягивали. Сом Младший теперь главный среди тех Черемушкинских, кто за Мамикона.

— Но зачем Мамикону самому нападать на Кулыма? — Задумался Шелест.

— Потому что он понял, что повод появился, — покивал Бубен. — Он узнал, что Кулым водится с Летовым, а Летов наехал на его людей. Да и Кулым, вместо того, чтобы убить Летова, только вид сделал, что шлет снайпера… Тогда нахера Мамикону платить нам деньги, если он теперь может сам грохнуть отбившегося от рук авторитета! Почему ты думал, я так заторопился, а? Да чтобы опередить его людей!

— Откуда ты все это знаешь? — Нахмурил брови Шелестов.

— Наши близко с Мамиконовскими общаются. Да и среди пацанов, что все еще с Кулымом, тоже остались кореша… Короче… Еще есть вариант убить Кулыма. Я… Я знаю, как закончить дело… Мы еще можем получить бабки…

— Как? Рассказывай, — нажал Шелестов.

— Андрей, че-то мне совсем херово. Там долго рассказывать, я щас, мож, помру уже…

— Я тебе, суке, не верю. Ты мне брешешь, чтобы я тебя в больницу отвез! Кулыма уже недостать! Он, мож, сам сдохнет скоро! Мож, уже сдох!

— Не вру я тебе… клянусь душей матери… — с мольбой во взгляде посмотрел на Шелестова Бубен.

Шелест задумался, поджал губы. Правда, думал он совсем недолго.

— Ты постоянно брешешь, Бубен, — сказал он. — Я уже тебе не верю. А, сука! Да начерта я вернулся⁈

Шелестов хотел было снова подняться, но Бубен левой вцепился ему в руку.

— Подожди! Я тебе клянусь!

— Пошел ты в жопу, Бубен, — сказал Шелест.

На миг они застыли, сверля друг друга взглядами. Внезапно Бубен дернулся, ударил Шелестова в грудь. Только когда острая боль прошила его чуть выше сердца, Андрей понял, что Бубен вонзил в него свою выкидуху.

— Ах ты падла!

У Бубна было мало сил, и клин вошел в тело даже не наполовину. Андрей, завалился на спину, от неожиданности. Уставился на нож, торчащий под ключицей.

— Падла… — Он напрягся, застонав от боли, вынул нож из раны.

Потом поднялся.

— Андрей… Я… — С ужасом уставился на него Бубен, когда Шелест встал над ним с ножом в руках. — Я… Я умираю! Извини, я просто боюсь… Я не хочу…