Перепугавшийся Нойзман держал в руках пистолет, вставший на затворную задержку.
— Промазал, — проговорил я, выпрямившись и борясь с болью, — а говорил же: целься в сердце.
Американец испуганно глянул на пистолет. Тронул кнопку сброса магазина. В свете приближающейся машины, стал пялиться на пустую обойму.
В Бретте остался тот самый магазин, что использовал Жижа в перестрелке с людьми Костлявого. А там было лишь два патрона, когда я проверял. Полные же лежали сейчас под моим сидением. Однако я понимал, что напуганный до полусмерти Нойзман просто не додумается там их поискать. Он и не додумался.
Американец бросил пистолет на землю и дал деру через дорогу. Я даже сделать ничего не успел. Водитель автомобиля, несшегося по дороге тоже.
Все произошло так быстро, что я даже толком не успел рассмотреть марку машины, сбрившей американца с дороги. Понял только, что это был какой-то импортный кроссовер.
Раздался резкий визг шин после начала торможения, но скорость автомобиля была слишком высокой. Американец, как игрушка, ударился о массивный нос машины, и его тут же затянуло под колеса. Подскочив на нем, как на кочке, авто проехало еще метров десять, остановилось.
Водительская дверь распахнулась, и оттуда кто-то выглянул.
— Нихера себе! — Заорал удивленный водитель, а потом просто захлопнул дверь и вдарил по газам.
Машина взвизгнула шинами и умчалась в темноту так, будто ничего и не произошло.
Морщась от боли в плече, я медленно приблизился к исковерканному телу амера. Нойзман лежал на обочине в совершенно неестественной позе. Его голова, сидевшая на странно вывернутой шее, обратилась лицом к небу. Глаза были открыты и полны удивления.
— Нихера себе, — процитировал водителя подошедший Степаныч. — Ну, Витя, и что мы будем теперь с ним делать?
Глава 10
— Ты что, Витя, ранен? — Спросил Степаныч, оторвав взгляд от тела американца.
— Пустяки, царапнуло, — покачал головой я.
— Дай посмотрю, — Степаныч тронул меня за раненое плечо, но тут же пошатнулся.
Ноги подвели старика, и тот буквально сложился на дорогу. Я успел поддержать его, чтобы Степаныч не стукнулся головой.
— Сука… — прошипел я, видя, что старик теряет сознание. — Степаныч, очнись давай.
Я похлопал ему по щекам, но Степаныч не отреагировал. С трудом я оттащил его на обочину, уложил на землю в нескольких метрах от тела американца. Потом поторопился в машину, чтобы взять воды. Достав из салона полторашку из-под пепси-колы, наполовину заполненную водой, побежал к Степанычу, полил ему на лицо.
Старик зажмурился, слабо зашевелился.
— Витя… — прохрипел он.