— Что-то тебе совсем хреново, — покачал я головой. — Кажется, все же надо тебе в больницу, друг.

— Т-тамара… — проговорил он слабо. — На меня нет времени…

Внезапно на дороге, со стороны Армавира возник свет фар, издали зашумели шины. Я обернулся.

Двойной пучок света быстро увеличивался. Машина приближалась и… стала притормаживать. Через полминуты рядом с нами остановилась белая Нива.

Я напрягся, глянул на Беретту, лежащую под распахнутой дверью моей машины. Не известно, какие пожаловали гости.

— Витя? Витя Летов? — Крикнул первый покинувший машину мужик. Вслед за ним выгрузились еще двое.

Это были черемушенские. Трое бандосов торопливо подбежали к нам со Степанычем.

— Еб твою… — отозвался первый, тот, что был за рулем — крепкий, бритый налысо детина с большим подбородком. — А че тут у тебя такое?

— А это там кто валяется? — Спросил второй бандос, — коротко стриженный мужичок с глубокими залысинами над висками, указав взглядом на америкоса. — А че его так перекосо#било?

Степаныч попытался было встать, однако я успокоил старика, поднял взгляд на бандосов.

— Так, братва, нужна ваша помощь.

— Так Кулым нас за этим и послал, — проговорил третий, носивший олимпийку прямо поверх белой майки-алкашки.

— Которого перекосо#било, — я кинул назад, на тела американца, — надо прикопать. А Степаныча — в больницу.

— Нет, Витя, — старик с трудом мотнул головой, зашипел от боли. — Я с тобой.

— Нет, Степаныч. Тебе на МТС нельзя. Ты даже на ногах не держишься.

— Витя… я не могу…

— Степаныч, — я заглянул в глаза старику. — В нашей компании ты всегда был голосом здравомыслия. Даже когда я заводился и мог выкинуть что-нибудь импульсивное. Как тогда, с Чобой на рынке, ты пытался меня остановить. Так подумай и сейчас здраво. Я понимаю, что ты хочешь спасти Тамару. Но ехать тебе нельзя.

Степаныч посмотрел на меня слезящимися глазами. С трудом тяжело сглотнул.

— Я тебя понимаю, — повторил я. — Будь ты не так серьезно ранен, я бы никогда не запретил тебе помочь вытащить заложников.

Степаныч раскрыл было рот, словно хотел что-то сказать, однако промолчал, отвернулся.

— Сейчас другое дело, Степаныч. Тебя надо подлатать.

— Ладно, — он кивнул. — Ты прав, Витя. Я буду тебе только балластом.

— Не балластом, — возразил я. — Я лишь хочу, чтобы все мои выбрались из этой передряги живыми.

— Ну так что делать будем? — Подал голос крепкий водила. — Вместе едем, или нет?

Я поднялся.

— Нет. Как я и сказал, пацаны: труп надо прикопать. Степаныча срочно доставить в больницу. Он совсем плахой.

— А ты? — мужик с залысинами кивнул на мое окровавленное плечо.