— Нет. Но ты об этом всегда мечтал, Саша. И воплотил свои мечты в реальность. Правда, для этого тебе пришлось угробить Женю, Фиму и Степаныча. А меня ты оставил инвалидом.
— Витя… Ты… Я не понимаю… — Медленно, борясь со ступором, проговорил Шелестов. — Что ты такое говоришь…
— Твою дочь зовут Ирина, — сказал я, — Она родилась в две тысячи первом, и ты назвал ее в честь девушки, с которой у тебя случился первый секс. Однажды ты говорил мне, что всегда мечтал назвать дочку в честь той девчонки.
— Я… Мы не говорили с тобой об этом, — почти что прошептал он. — Ты…
— Говорили. В две тысячи тринадцатом, когда ты снова пришел в баню под названием «Нимфа», и глумился надо мной, кичась своим богатством. Ты хотел показать, что ты хозяин жизни. Что теперь делаешь что хочешь, и никто тебе не указ. Даже дочку можешь назвать в честь девки, которую когда-то трахал. И никто, даже узнав об этом, слова тебе не скажет. Потому что ты большой человек.
— Ты… Ты правда не тот Летов? — Поверил наконец Шелестов. — Черт… Это многое объясняет… Ты так быстро поднялся потому, что… Но как это возможно? Это что? Бог? Судьба?
— Неважно, что это. Важно, что у меня был опыт, — сказал я. — А кое-что я знал наперед. И теперь я знаю еще кое-что.
Шелестов замер, не в силах произнести ни слова.
— Теперь всего этого ужасного будущего не случится. Никто не умрет, Саша. Я не стану инвалидом, а Оборона останется в правильных руках.
— Но… Но зачем ты все это мне рассказываешь?
— Чтобы ты знал, — я поднялся. — Знал и понимал, что будет с тобой будет, если ты нарушишь условия, которые я собираюсь тебе выдвинуть.
Глава 27
— Какие… условия?.. — Отрывисто проговорил Шелестов.
Теперь все поменялось. Абсолютно все. Больше нет Седого, который мог бы осуществить рейдерский захват Обороны. По сути, больше нет Черемушкинских, по иронии судьбы ставших мне в определенном смысле союзниками. А ведь это именно они когда-то отжали дело всей моей жизни.
Шелестов, который в прошлой жизни был богатым и влиятельным человеком, теперь лежит передо мной в грязи и крови. А я стою над ним на своих собственных ногах. Я все поменял. Мое будущее, будущее моих друзей теперь будет другим. Счастливым.
Для этого мне пришлось искупаться в крови. Пришлось хлебнуть такого, чего некоторым на всю жизнь хватит. И это того стоило. Если бы снова мне пришлось все изменить, я бы готов был перенести подобное еще раз.
Я бы мог прикончить Шелестова. Даже делать для этого ничего бы не пришлось. Можно просто уехать. Оставить их здесь. Тогда все было бы кончено.
Хотя когда-то, в моей прошлой жизни, Шелестов поступил еще хуже. В прошлый раз он бы мог убить меня. Закончить мои страдания одним выстрелом, как это случилось с Женей Фимой и Степанычем. Однако он поступил куда циничнее — оставил меня жить никчемным инвалидом на обочине жизни.