— Шаткий. Этого мало. Нужно установить союз.
— Союз? — Теперь Кулым не удержался от того, чтобы нахмуриться.
— Именно. Союз. Дедушке очень нравится юг России. Особенно Сочи. Он бы хотел и здесь пустить корни. А для этого нужно, чтобы между людьми не было ссор. Чтобы они не делили свои вотчины, грызя друг другу глотки.
— И?
— И поэтому он прислал сюда меня, Кулым. Дедушка хочет, чтобы я стал смотрящим за вашим городом. Отныне любая ссора, что возникнет между местными группировками, будет решаться через меня.
— Я понимаю намерения Дедушки, — покивал Кулым. — Он хочет порядка. Но мы сами уже навели тут порядок.
— Порядок?
Мамикон Кесоян в первый раз за вечер проявил хоть какую-то эмоцию — он хмыкнул.
— Порядком это назвать нельзя. Черемушкинские потеряли все свои верхи, кроме тебя. То же самое случилось и с Мясуховскими. Умер маленький Чоба. Вы слабнете в этой бессмысленной войне против друг друга. Это, уже не говоря о том, что покойные Комар, Слива и Седой не вернули Дедушке долг. Потеряли наш товар.
При упоминании наркоты, которую Кулым отобрал у Седого и приказал сжечь, у авторитета засосало под ложечкой. Он не выдал этого неприятного чувства Мамикону.
— Нет, тут твориться настоящий беспорядок. И я с ним расправлюсь.
Кулым знал, что спорить с Мамиконом бесполезно. Авторитет Деда Хасана слишком велик. Любой, кто выступить против Деда, обречет себя на смерть.
— Я понимаю, Мамик, — кивнул Кулым.
— Очень хорошо, что понимаешь. Но прежде чем я помогу вам, хочу, чтобы вы помогли мне.
— Как помогли? — Спросил Кулым.
— Подчиненный какого-то местного бизнесменчика убил тут, в городе, моего человека. Очень хорошего человека. Убил дерзко, — толстяк вздохнул. — Как ты понимаешь, наезд на одного из наших — это наезд на всех. Это не говоря об убийстве. А такие дела нельзя оставлять без ответа. Я хочу, Кулым, чтобы ты помог мне отомстить.
Глава 16
— Да, конечно, Мамик, — кивнул Кулым. — Ты же знаешь, что я уважаю Дедушку. И столь же сильно уважаю его людей. Мой дом — ваш дом. Если надо кого-то убрать, я дам вам своих ребят.
Мамикон Кесоян расплылся в улыбке, смотревшийся на его широком и жирном лице, так неестественно, будто Кулыму улыбнулся свинкой холодец.
— Очень хорошо, Кулым, — медленно и хрипловато протянул Мамикон. — Этим ты, кстати, кое-что докажешь.
— Что докажу? — Спросил Кулым мрачновато.
Кулымово настроение, которое и так было не очень, после слов Кесояна испортилось окончательно. Кулым уже давно, много лет назад, перешагнул тот возраст, в котором считал себя должным доказывать что-то кому бы то ни было.