— Сука, да что ж оно не прекращается? — Спросил он, утирая лоб в очередной раз.

Я глянул на старика. Заметил, что его волосы на лбу сильно пропитались кровью. Свернув на обочину, я сказал ему:

— А ну-ка, дай гляну голову.

Степаныч подставил мне темечко, и я включил в салоне свет.

— Мля… Аккуратно… ты чем там с меня скальп снимаешь? — Спросил он, когда я тронул большую рану, скрытую в волосах.

— Степаныч, ты себе башку рассадил, — проговорил я. — Рана в волосах и кровит.

Значит, вот в чем было дело. Степаныч поранил голову. Если сначала крови было немного, и в уличной полутьме казалось, что он просто промок от пота, то теперь стало видно, что волосы напитались ею, превратились из просто темных в темно-красные.

— Сука, — искривившись от боли, старик откинулся на кресло. — Дай мне что-нибудь. Эта дрянь, — он показал тряпку, — уже вся кровшой пропиталась. Сука… голова болит так, что непонятно, где рана.

— У меня в багажнике есть аптечка. Сейчас принесу.

Я покинул машину, открыл багажник. Оттуда полными ужаса глазами на меня посмотрел скрючившийся в позе эмбриона Нойзман.

— Аптечку дай, — грубо бросил я.

Нойзман засуетился, стал копошиться и вертеть головой. Видимо, в багажнике он вертелся, как мог. Американец просто запутался в буксированном тросе и разворошил все содержимое багажника.

— Она там, у задней стенки.

Американец потянулся за аптечкой, взяв, сунул ее мне.

— Угу. — Буркнул я и хотел уже захлопнуть багажник.

— Стой-стой! — Крикнул он, замахав руками. — Что ты со мной сделаешь? Убьешь?

— Заткни хайло, — Проговорил я.

— Меня тошнит… Выпусти… Ни то меня вырвет прямо сюда!

— Ну, значит, будешь сам свою блевотину отсюда вычерпывать.

— Можно хоть попить воды? Я просто…

Внезапно я услышал, как Степаныч блюет с переднего сидения. Торопливо закрыв багажник, я бросился к нему.

— Сука… Видать, сотряс… — Пробурчал старик, сплевывая вязкую слюну.

— У тебя может быть открытая черепно-мозговая, — сказал я.

— Я должен выручить Тамару, — глянул на меня старик, утирая губы. — Меня совесть заест, что я буду сидеть в больнице, пока а она черт знает где, в плену, находится.

— Понимаю. Возьми, — протянул я ему аптечку.

— Щас, погоди, — старик снова отмахнулся. — Опять блевать буду.

Он с трудом выбрался из Пассата, неловко отошел к краю обочины, и старика снова вырвало в придорожную яму.

— Эй! — Крикнул вдруг Нойзман сзади. Мы со Степанычем обернулись.

Нойзамн стоял с водительской стороны и целился в нас из Биретты поверх крыши.

— Зря ты это затеял, — угрожающие сказал я.

— Давай! — Он протянул вторую руку над крышей. — Давай сюда ключи!