— А это еще что за херня? — Спросил недоумевающий Монах, когда мы остановились метров за тридцать от застывшего на дороге авто.

Старая ауди стояла без движения. Возле ее раскрытого багажника застыли два братка. Они смотрели на нас, хмурили свои грубые рожи. Еще одна машина — Нива, съехала с дороги вниз по кювету и осталась стоять прямо посреди люцернового поля.

Там трое братков пытали двух каких-то бедолаг.

— Что это за чмошники? — Спросил Мамикон с заднего сидения. — Чего они тут стоят?

— Понятия не имею, — пожал плечами Монах.

Когда один из братков, невысокий, но широкий в плечах мужик в трениках и белой футболке под олимпийкой, вооруженный ПМом в одной руке и большой кувалдой в другой, взбежал по насыпи, к машине, и тоже уставился на нас вместе со своими дружками, Монах ошарашенно протянул:

— Сом Младший…

— Чего? — удивился Мамикон.

— Сом Младший! И он, походу, понял, кто мы такие!

Мужик с кувалдой положил свой молот рукоятью вверх. А потом, без всяких разговоров наставил ствол прямо в лобовое. Его дружки тоже повыхватывали оружие.

— Сука… — Буркнул я и полез под руль.

Когда раздались первые выстрелы, пули прошили стекло. Его осколки полетели в салон.

— Падла! Мля! — Орал Момнах, сползая под сидение.

Мордатый бандос тут же открыл дверь и спрятался за ней, достал свой пистолет.

— Какого черта тут происходит⁈ — Истерически кричал с заднего сидения Мамикон, — Летов! Твоих рук дело⁈

— Если моих, так какого х#я они в меня палят? — Зло рявкнул я из-под сидения.

Когда здоровяк Мамикона открыл по ним ответный огонь, сразу подстрелил одного из бандосов. Тот, пораженный в живот, упал на дорогу, стал слабо шевелиться под колесом ауди.

Остальные двое сразу же спрятались: здоровяк, бросив кувалду, кинулся в кювет, другой за ним. Огонь прекратился, и Монах тоже выскочил из машины, стал палить в ответ.

Я полез следом, выбрался через пассажирскую дверь. С той стороны сразу защелкало. Кто-то из братков начал стрелять и по мне. Однако Монах принялся разряжать ствол в поле, и вражеский огонь прекратился.

Мордатый, положив руки на крышу, тоже вел огонь по браткам, засевшим в кювете. Пули свистели над машиной. Внезапно мерс присел, когда ему прострелили переднее левое колесо.

— Пушка есть? — Спросил я Монаха.

Тот выцеливая какого-то одному ему известного врага, торопливо покачал головой.

— Ясно, — буркнул я и гуськом перебрался за распахнутую заднюю пассажирскую.

Там присел мордатый и перезаряжал свой Глок.

— Пушка есть? — Спросил я.

— Чего? — Туповато ответил он.

— Ясно, — буркнул я и перебрался к багажнику.