— Все в порядке, — выкрикнул я и полез свободной рукой во внутренний карман куртки. — Я из милиции.

С этими словами я вытащил красную ксиву охранника, не раскрывая, показал всем книжечку.

— Все хорошо, без паники.

— Ты провалишься, — шепнул мне Волков. — Он уйдет.

Я оглянулся на Фомина. Генерал сидел с каменным лицом. Взгляд его, направаленный на меня из-под полуприкрытых век, ничего не выражал.

— Если подыграешь, останешься жив.

— Мне плевать на себя, — Проговорил Волков, с каким-то отвращением.

— Все пойдет по плану.

— Что-то не так, Виктор? — Вдруг спросил Фомин.

Я тут же отобрал пистолет у Волкова, заломил руки ему за спину.

— Нет. Все нормально. Узнаешь его?

— Еще бы не узнать, — ответил Фомин, наградив Волкова презрительным взглядом.

— Пойдем, — я подогнал Волкова к выходу. Обернулся к Фомину. — У нас все в силе.

— В силе, — подтвердил генерал и едва заметно ухмыльнулся.

Под взглядами посетителей мы вышли на улицу. Я открыл дверь БМВ и посадил туда Волкова.

— Опа… — Фурсов, затаившийся на заднем сидении, удивленно глянул на приземлившегося рядом с ним КГБшника.

Фима, сидевший на переднем пассажирском, оглянулся. Быстро-быстро заморгал от изумления.

— Все нормально. Пока движемся по плану, — шепнул им я. Потом обратился к Волкову:

— Сиди здесь. С тобой мы поговорим позже.

— Верни пистолет, — пробурчал он.

— Еще чего. Сиди спокойно. Ты чуть все нам не испортил.

— Это ты, Витя, — заглянул мне Волков в глаза. — Это ты уже все испортил.

Промолчав на его слова, я только захлопнул дверь. Пошел к Фомину, уже занявшему свое место на переднем сидении волги.

— Небольшой казус, — проговорил я ему.

— Я вижу, Летов. Должен сказать, что слухи о тебе не врут. Впечатляюще сработал, — удовлетворенно сказал Фомин.

— Если нет покупателя, то нет и сделки, да? — Подыграл я ему.

Как ни странно, поступок Волкова сыграл мне на руку. Фомин увидел, что я защитил его от КГБшника, и, кажется, убедился в моих «добрых намерениях». А мне это только и было нужно.

— Я слышал о том, что ты с Волковым был заодно, — сказал Фомин.

Я же глянул не на него, а на белокурую блондинку. Это была девушка лет двадцати пяти. Красивая и статная, она, кажется, пошла совсем не в папку. Носила девушка мужскую одежду: джинсы, серый свитер и легкую кожаную курточку. Белые волосы скрутила на затылке объемной дулькой. Выражение ее лица оказалось на удивление бесстрастным. Она и бровью не повела, хотя явно видела, что ее отца только что чуть не прикончили. А отца ли? Да вот черт его знает. От Фомина можно было ожидать чего угодно. Впрочем, от меня тоже.