— Делай, что считаешь нужным, — задыхаясь, прохрипел я.

— Непросто это... Велика цена... — старуха вдруг осунулась, а взгляд ее потускнел.

— Королева заплатит, сколько скажешь.

— Не я плату возьму... Нельзя нарушить Закон мира — равновесие. Нельзя подарить жизнь вместо смерти, кто-то за это должен умереть... Боги возьмут у тебя самое ценное, что будет у тебя через пять лет. Если согласен, я постараюсь помочь тебе...

— Давай уже! Самое ценное у меня сейчас — это доспехи и оружие, а через пять лет посмотрим. Но что может быть ценнее собственной жизни?

— Ты сам выбрал это... — прошептала ведьма, вытаскивая из заплечного мешкасвечи и мешочки. — Только прошу, не оставляй моего сына...

— Какого сына? — не понял я.

Но старуха промолчала... Расставив свечи по кругу на гранитном полу, она высыпала черным порошком внутри какие-то знаки. Затем достала длинный кривой нож и полоснула меня по запястью. Кровь струйкой потекла по полу, огибая свечи и питая знаки. Старуха что-то шептала себе под нос, закрыв глаза и покачиваясь взад-вперед. Я почувствовал, как внутри меня что-то зашевелилось, будто пыталось выбраться наружу.

Голос старухи становился громче, а раскачка интенсивней. Холодный ветер вдруг ворвался в спальню, погасив свечи. Комната погрузилась в полумрак. Старуха не бормотала, а уже кричала заклинания. Я корчился от нестерпимой боли, пронзившей все тело. Старуха вцепилась в мою руку и держала ее над адскими символами, чтобы кровь попадала на знаки. Но это уже была не кровь. Из моей руки текла черная жижа. Жидкость на узоре смешалась с кровью и вспыхнула кровавым огнем, языки которого взвились вверх и лизнули потолок. Молния с грохотом осветила комнату через распахнутые ветром окна.

Все стихло... Боль отпустила меня, тлеющий амулет наполнял тело жизнью, прогоняя слабость. Я приподнялся на локтях. На полу лежала скрюченная старуха. Ее глаза были открыта, а на застывшем лице отпечаталась смерть.

* * *

Еще сутки я провалялся в постели, восстанавливаясь после неизвестной болезни. Смертельные раны от клинков заживали на мне за несколько минут, а тут столько времени понадобилось... Сильна Фиморра...

Вспомнились предсмертные слова людоедки Эрии, убитой мной в заброшенной деревне: "Когда они тебя найдут, это будет твой последний день"... Ошибочка вышла... Жив я пока!

Гадалку сожгли на погребальном костре на побережье с почестями по-королевски. Почему она отдала за меня жизнь, оставалось загадкой.

Осада длилась уже неделю, и войска Солта не предпринимали попыток взять город штурмом. Не к добру это... Опять Солт что-то задумал? Неизбежное зло неминуемо.