Орлов — надо отдать ему должное — выдержал мой взгляд, не мигая. Хоть и не без труда — камень в его огород не только оказался увесистым, но еще и угодил в какое-то особенно нежное и уязвимое место. Видимо, то самое, которые отвечало за верность не государю и имперским законам, а собственным принципам.

— Я… мне известно, что на вас напали, Игорь Данилович. И я, конечно же, намерен взять дело под личный контроль. — Орлов все-таки отвел взгляд и чуть покраснел. Особенно та часть его лица, где кожа хранила следы крушения поезда. — Однако я всегда считал вас благоразумным человеком и верным слугой отечества и короны.

— И правильно делали. — Я пожал плечами, и броня едва слышно звякнула. — Собственно, благоразумие и привело меня сюда, Павел Валентинович. Только глупец оставит у себя под боком сильного врага, имея возможность покончить с ним раз и навсегда.

— Так разве вы еще не покончили⁈ — не выдержал Орлов. — Мне уже донесли о сотне с лишним трупов на том берегу Невы. А их ведь может быть и больше, разве не так?

— Ненамного, — невозмутимо ответил я. — Но не беспокойтесь. Тайга быстро спрячет все лишнее.

— Не беспокойтесь… Единственное, о чем я сейчас беспокоюсь, Игорь Данилович — перестрелка в Гатчине и еще один убитый князь. — Орлов с размаху опустил трехпалую руку на подлокотник дивана. — И как на самом деле велики ваши аппетиты.

— А как велики аппетиты Зубовых? — Я шагнул вперед, развернулся и с лязгом оперся металлической спиной на стену. — Его сиятельство Николай Платонович желал владеть всей Тайгой безраздельно. И поэтому принялся заодно и за Пограничье. Вы наверняка не забыли, что один из его сыновей штурмовал Гром-камень. Потом крепость… И что я по-вашему должен был делать? — Я чуть возвысил голос. — Терпеть и ждать, пока очередная их попытка не увенчается успехом?

— Вы должны были не делать глупостей. — Орлов втянул голову в плечи и тут же стал похожим на сердитую нахохлившуюся птицу. — И следовать закону.

— Который почему-то не спешил защитить мою семью, — огрызнулся я. — Пришлось взять дело в свои руки.

Несколько мгновений мы буравили друг друга недовольными взглядами, но потом его сиятельство сдался — все-таки глаз у меня было вдвое больше.

— Хорошо, — вздохнул он. — Месть свершилась — и что теперь? Вы хотите Гатчину?

— Вообще-то я хочу все. — Я честно попытался изобразить улыбку. — Но, в отличие от покойного Николая Платоновича, пока не спешу откусить больше, чем сумею прожевать.

— Вот как? — В единственном глазу Орлова снова зажегся недобрый огонек. — И, думаете, вам это позволят?