Ошкуй недоверчиво прищурился. Долго смотрел, будто пытаясь взглядом просветить меня насквозь, и только потом, наконец, развернулся. Первые несколько шагов он прошел степенно и размеренно, но после все же ускорился — явно боялся то ли выстрела в спину, то ли что неожиданное и странное благодушие грозного князя Кострова исчезнет так же внезапно, как появилось.
А может, гридень просто спешил поскорее добраться до логова хозяина, чтобы донести печальную весть. Ошкую явно было непросто шагать по сугробам в тяжелой броне, но он упрямо двигался не обратно в сторону Гатчины, а наискосок через поле, загребая снег сапогами.
— Отпустил все-таки? — тихо усмехнулся Горчаков. — Доброй ты души человек, Игорь Данилович.
— Чего б не отпустить? — Я посмотрел вслед удаляющейся через заснеженное поле фигуре. — Во-первых, такому человеку голову рубить рука так просто не поднимется.
— У тебя-то? Вот тут уж, извини, не поверю. — Горчаков поморщился. И, подумав, спросил: — А во-вторых?
— А во-вторых, Ольгерд Святославович, нам не помешает знать, где прячется младший Зубов, — улыбнулся я.
И, развернувшись, зашагал к машинам.
А старик остался недоумевать. Ведь он не мог видеть, как где-то в километре отсюда наперерез Ошкую вдоль кромки леса осторожно крадется четырехлапая черная тень.
Глава 12
— Красота-то какая, ваше сиятельство… Лепота-а-а! — протянул Жихарь, довольно прищуриваясь. — Вот уж не думал, что так будет — а я вроде и привык уже.
Лучи солнца скользили над землей, отражаясь от сугробов, но вместо того, чтобы беспощадно резать по глазам, лишь мягко ласкали кожу. Не теплом, конечно же — на улице было минус десять, не меньше — а скорее его отпечатком. То ли мимолетным воспоминанием о давно ушедшем лете, то ли намеком на весну, которая однажды все же наступит.
И доберется с юга сюда, на Пограничье.
Еще совсем недавно мне было не до мыслей о погоде, но сегодня день выдался не только приятным и светлым, а еще и неожиданно-спокойным. Никаких хлопот… Ну, то есть, поменьше, чем обычно. Будто все жители Гатчины, наконец, решили плюнуть на смену власти в селе и заняться своими делами.
Хотя до этого или сидели по домам, ожидая невесть чего, или тихонько ковырялись у себя во дворах, а по улицам двигались исключительно короткими перебежками от забора к забору. На поклон к новому хозяину явились только самые ушлые и отважные. Они-то видимо, и разнесли по Гатчине весть, что князь Костров, обосновавшийся в господской усадьбе, не собирается уходить и понемногу прибирает рукам все ниточки, которые прежде тянулись к пальцам главы рода Зубовых.