В итоге спустя полчаса после завтрака Марина обнаружила себя в тесной компании мрачного мужчины, к которому и приближаться лишний раз не хотелось и держаться на расстоянии не получалось. Причем на плече Поморника оказалось так тесно, что она то и дело съезжала на невозмутимого Ксавьера.

— Извини, я все время соскальзываю, — сочла она нужным проговорить очевидную вещь, когда их в очередной раз тряхнуло, и по покатой трапециевидной мышце великана девушка вновь съехала вниз, тесно прижавшись к бедру мужчины.

— Да ничего, — вежливо ответил тот, помогая ей не упасть. — Вы зря так стараетесь держаться от меня на расстоянии: в таких условиях это невозможно.

— Понимаю, — кивнула Марина, снова пытаясь отодвинуться. — Но мне все равно неловко.

Она ухватилась за край воротника великана и попыталась хотя бы отклониться.

— Я Вас смущаю? — уточнил Ксавьер, глянув на нее без особых эмоций.

— М-м… Да, — подумав, признала Марина.

— Можем перейти на «ты», — предложил Ксавьер. — В неофициальной обстановке, разумеется.

— Да я вроде и так… — начала было Марина и замолкла, поняв, что все это время на «ты» обращалась только она, а Ксавьер выдерживал уважительный тон. И, получается, она его как бы намеренно принижала.

«Неловко получилось, — заметил внутренний голос. — Барыня».

«Цыц!» — приструнила она внутреннего собеседника, а внешне — густо покраснела.

— Хотя, пожалуй, не стоит, — подумав, сказал он. — Оставим все как есть. Иначе получится, что у Вас ко мне особое отношение.

— Извини, Ксавьер, — сказала она. — Мне очень сложно общаться с тобой. У тебя какой-то странный статус.

— Со мной всем сложно, — философски пожал плечами мужчина. — Я всем немножко свой и немножко чужой. Не беспокойтесь, я привык. Обопритесь на меня, Вам будет проще.

— Да, спасибо, — Марина слегка неловко оперлась рукой о его плечо. Увы, ни предложение перейти на «ты», ни спокойный вежливый тон не делали этого человека «рубаха-парнем». Если все остальные магики в поведении ничем не отличались от привычных ей подростков, то Ксавьер был как будто скроен по другим меркам. И дело тут было вовсе не в возрасте.

Пользуясь тем, что мужчина оказался чуть впереди и смотрит по сторонам, Марина внимательно его оглядела. Ни чешуи вдоль позвонков и на тыльной стороне запястий, как у Шессера, ни острых ушей, ни демонических рожек — абсолютно никаких признаков магика у Ксавьера не было. Разве только едва уловимый чужеродный запах и, пожалуй, чуть более горячее тело — градусов, этак, на тридцать семь с половиной. Тоже, что ли, заболел?

Марина прислушалась к своим ощущениям, пытаясь понять, напоминает ли его запах ей хоть что-нибудь. Нет. Совершенно ничего знакомого. Хотя, пожалуй, как раз это и было единственным, что выдавало в Ксавьере магика: от него не пахло человеком.