— У меня есть одна мысль…

Всего секунда ушла у него на то, чтобы заморозить на мне ткань, а я даже не успела ощутить этот холод, когда сорочка распалась на крохотные осколки, как тот медальон. Пара льдинок так и остались таять на коже, и я была уверена, что Мороз смотрел на то, как они превращаются в воду.

— Поделиться не хотите?

Отвечать он не торопился.

Наверняка осматривал всё моё тело, и я чувствовала это, краснея до корней волос. Никогда ещё я не испытывала такого сильного желания и злости к одному мужчине одновременно, но ему, конечно, об этом знать было вовсе не обязательно.

— Разумеется. — Его пальцы прошлись от ключиц до самого низа моего живота, растирая мокрые дорожки, оставленные льдом, а потом резко нырнули ниже, и мой позвоночник превратился в змею, то и дело извиваясь на постели. — Завтра я дам тебе поручение.

Я готова была взвыть от того, что его магия или что это было, вытворяла со мной, потому что не бывало такого, чтобы всего одно касание – а я уже была на грани. Но этим скользящим вверх-вниз пальцам даже не нужно было стараться, чтобы довести меня до предела.

— Сложное?

— Боишься сложностей?

Какая глупость… Лежу тут голая и веду светские беседы с маньяком, пока он меня мучает!

— Нет, не боюсь.

— Тогда тебе не о чём переживать, верно?

Как же потрясающе-неправильно это было!

Он почти довёл меня до обрыва, чтобы скинуть, а под моими ногами уже начали обрушиваться мелкие камешки, и было так хорошо от мысли о скором падении, но тут меня словно схватили за шкирку и дёрнули назад.

Маньяк остановился ровно в тот миг, когда мне нужно было это падение.

— Продолжим в другой раз. — Он даже отошёл на шаг, будто ему было всё равно, вот только хриплый голос выдавал. — Если справишься с тем, что я тебе поручу.

Сколько плохих слов вертелось на языке в тот момент, он вряд ли догадывался, и мне пришлось сжать зубы, чтобы не ругнуться.

— А если не справлюсь?

— Всё равно продолжим. Но уже по-моему.

Уточнять, что это значит, я даже не хотела – мне нужна была разрядка.

— Кстати, не советую трогать себя, — уточнил он напоследок, когда моя рука потянулась между бёдер, где всё изнывало по ласке. — Если узнаю, что ты была плохой девочкой, накажу так, что не сможешь сидеть.

Только тогда он ушёл, довольный, как слон. А вот я пробормотала под нос проклятье и завернулась в одеяло, как в кокон, испытывая жуткое чувство неудовлетворения.

Чёрт, а ведь я уже почти смирилась с мыслью, что этот отмороженный – настоящий подонок, и своё возьмёт если не силой, то точно не будет спрашивать свою жертву.