Девушка фыркнула и протянула ладонь к белке, которая ловко стащила весь пакет и сбежала на ближайшее дерево. Однако Шереметьева не выглядела расстроенной.

Не особенно мне нравился настрой ведьмаков, воспринимающих нашу вылазку обычной прогулкой. В этом была и моя вина — быть может, мне стоило рассказать им о произошедшем ночью. Только тогда я рисковал раскрыть план, предложенный Ягиней. Может быть, я и доверял бесшабашному Пожарскому, его сестре и доброй Алине, но все же не настолько, чтобы обнажать свои темные стороны.

Мы шли, стараясь не упускать друг друга из вида. И устраивали минутную остановку каждые полчаса. Но даже с таким раскладом кто-то умудрялся отставать.

Суворов с каждым шагом становился все мрачнее, словно чувствовал мои эмоции. В отличие от Проньки, который был счастлив оказаться в Лукоморье и радовался, как щенок. Леньки от него отмахивались, пристально оглядываясь по сторонам — они-то как раз точно понимали, куда мы сунулись. Хоть эти тропы и были исследованы проводниками вдоль и поперек, все же никто не мог гарантировать, что тут не объявится нечто опасное.

Старостиному сыну назначили место в цепочке, и он послушно шагал позади Олега, таща большой рюкзак с водой и провиантом.

Спустя пару часов петляния по лесу, все слегка подустали. Дороги Лукоморья не располагали к лёгкой прогулке, и проводники то и дело сворачивали с тропы, обходя завалы и буреломы. Очень часто приходилось аккуратно перешагивать через поваленные стволы деревьев.

— Сдвигать ничего в Лукоморье нельзя, — пояснил Длинный Ленька. — И брать тоже ничего нельзя.

— И что, все туристы следовали этому правилу? — осведомилась Марья.

— Чо? — не понял проводник.

— Я спрашиваю, все ли слушались советов? И ничего не брали?

— Так мы ж сразу припугивали дурачков тех… — хмыкнул парень. — А потом у меня с собой всегда есть горсть всякого мусору, навроде костей сухих да шишек. Я уходил чуть дальше и складывал это у камня, который лежит там, у ручья… — он указал вперед. — И мы делали вид, что ентот мусор — это подклад от нечисти егошному богу.

— Что за бред? — скривился Суворов.

— Дурачки-то верят! — пожал плечами Рыжий. — Они втихаря по карманам распихивали кости эти куриные, и радовались, как дети… Я даже однажды пришлым подкинул крышки от лимонадных бутылок, которые предыдущие дурачки накидали на стоянке. Так они решили, что енто знак какой-то.

— Дурачье, — хмыкнул Пронька и вытер рукавом нос.

Вскоре мы вышли к упомянутому ручью. Здесь и впрямь лежал большой овальный камень со странными сколами на боковинах. Мне вдруг подумалось, что его тащила в зубах какая-то зверюга и поцарапала поверхность клыками.