— И как же ребенок мог стать той странной штукой? — нервно осведомился Сергей.

— Говорят, что дитенка склевали вороны, а недоеденное они унесли в свои гнезда и там же скормили воронятам, — неожиданно подал голос Щербатый. — И все они в ту же ночь погибли — от той гадости, которой ребеночек был отравлен.

— Какой ужас! — вздохнула Алина.

— И все их гнезда наполнились мертвыми птицами. Но девка та, раз за разом все ходила к лесу и просила о костях. Она сошла с ума, и оттого слова ее стали понятны тем, кто хочет слышать проклятья и молитвы. Ее услышали, и гнезда собрались в один большой комок и покатились к кромке леса. Но забирать кости мать не захотела…

— Почему? — с болезненным любопытством поинтересовался Суворов.

— Она поверила, что перед ней что-то живое, или решила проверить… — пожал плечами Пронька. — Но она пошла к гнездовью. И оно приняло мать — внутрь себя!

— Сожрало? — уточнила Алина.

— Мать сама захотела стать с ним одним целым. Говорят, что именно так гнездовье-вороновье и стало хищным. Оно собирает себе семью, забирая кости, перья…

Я услышал странный звук и тотчас насторожился. Повернул голову в сторону, откуда мы пришли. Тропа виднелась на сотню метров, и она была пуста. Мне померещилось, что в ветвях что-то мелькнуло, но присмотревшись, я не увидел ничего подозрительного.

Однако, не только я, но и Леньки тоже заметили нечто. Они всполошились, переглянулись и, не говоря ни слова, осторожно направились к противоположному краю поляны.

— Куда-то торопимся? — я ухватил Щербатого за воротник.

Он раззявил рот, но не мог произнести ни слова. То ли от страха, то ли потому, что его язык то раздваивался, наподобие змеиного, то вновь становился обычным, человеческим… Но человеком этот Ленька точно не был, и может быть сам этого не понимал.

— Наф уйфти нафдо, — прошмякал он наконец и жалобно заскулил. — Пуфтиии…

Остальные Леньки замерли рядом и тревожно уставились в одну точку за моей спиной.

— Всем приготовиться, — твердо приказал я. — Мы тут не одни…

Я понял, что прав, когда проводники схватись за руки и принялись что-то бормотать. Щербатый потянулся к товарищам, и его пальцы удлинились. Выругавшись, я выпустил из ладони тонкой лентой тьму и, словно веревкой, связал ею всех четырех парней. Не хватало еще, чтобы они сбежали! Вот только те и не думали о побеге. Леньки прижались друг к другу, обнявшись, и продолжали бубнить что-то в унисон.

— Что происходит⁈ — Шереметьев выхватил длинные парные клинки.

Остальные также обнажили оружие и встали спина к спине. Пронька странным образом оказался внутри образовавшегося кольца.