— Так что же может быть проще? — удивился боец. — Люди смертны и имеют свойство исчезать.
Я усмехнулся, но ничего не ответил. Открыв дверь, прошел в холл, бойцы последовали за мной.
Мы поднялись на наш этаж, но перед тем, как отправиться отдыхать, я решил зайти в крыло лекарей. Там меня встретили Серова и женщина в белой рясе целительницы. При виде меня Ксения охнула:
— Морозов, что с тобой произошло⁈ — воскликнула она, и как мне показалось, в ее голосе прозвучала тревога. — С упырем подрался?
— С мотоцикла упал, — усмехнулся я в ответ. И спросил, обращаясь к даме в рясе Синода: — Вы не могли бы мне помочь? Убрать это…
Я продемонстрировал синяки на лице. Женщина кивнула. Указала в сторону пустой спальни, и я послушно последовал за ней. Мы вошли в помещение, лекарь закрыла за мной дверь и усадила меня на стул. Осмотрела синяки.
— Снимите одежду, — попросила она, и я послушно стянул плащ и футболку.
Лекарь взглянула на меня и покачала головой:
— Такое ощущение, что после падения с мотоцикла вас переехал грузовик, Михаил Владимирович…
Я покосился в сторону большого зеркала, вмонтированного в шкаф. Усмехнулся — все тело переливалось разноцветными пятнами. Видимо, в боевом раже я пропустил несколько ударов перед тем, как упасть.
Лекарь коснулась меня, застыла на пару мгновений, а затем произнесла:
— Переломов и трещин нет. Я способна залечить раны, но будет больно. Могла бы обезболить лечение плетениями, но вы слишком возбуждены — анестезия просто перегорит и не даст нужного эффекта.
— Делайте, — разрешил я.
Лекарь потерла ладони, и их тут же окутал свет. Затем она коснулась моего лица. Руки синодницы были теплыми, и я хотел было спросить, где же обещанная боль, как кожа под ее ладонями вдруг нагрелась, словно ко мне приложили раскаленную кочергу. И следом пришла боль! Будто кто-то стягивал края раны грубыми швами с помощью ржавой иглы… Я стиснул зубы, стараясь не закричать, на глазах сами собой выступили слезы. Реальность закачалась, перед глазами повисла пелена. Боль длилась несколько секунд, а затем резко отступила.
— Почти все… — послышался где-то на краю сознания успокаивающий голос лекаря. — Потерпите еще немного.
— Почти? — прохрипел я. В этот момент лицо снова обожгло, и я опять стиснул зубы.
Боль постепенно откатила, я наконец смог увидеть стоявшую передо мной синодницу. Она внимательно меня осматривала.
— Я убрала все разрывы и спаяла их, — сообщила она. На лбу ее выступила испарина, руки едва заметно подрагивали.
Я обернулся к зеркалу. На лице и теле и правда не было ни одной гематомы, словно после драки прошло не меньше месяца.