Он развел руками, словно извиняясь:
— Что-то у них там наверху не срослось.
— Я поговорю с братом, когда смогу, — пообещал я. — Может быть, наша семья сможет назначить вам людей для защиты. Хотя бы из подмастерий. Они сумеют дать сигнал или сами справятся с мелкой нечистью.
Лекарь неуверенно улыбнулся.
— Было бы славно, Михаил Владимирович. Спасибо вам.
— Пока не за что, — ответил я.
Лекарь и жандармы покинули блок. Я же растянулся на кровати и устало прикрыл глаза. Произошедшее все еще не укладывалось в моей голове. Перед допросом мне надо было привести мысли в порядок.
Глава 26 Допросы
Я лежал на спине, глядя в светлый, выбеленный потолок, который сейчас покрывали мелкие капли крови. Мне казалось, что смерть мерзавца была слишком легкой, и стоило выбрать для него что-то совсем другое. Если бы я знал, что на самом деле представлял собой этот человек, то поступил бы иначе. Воронцову стоило дать выйти из острога и уединиться в доме, о котором он говорил. И когда негодяй уверился бы в том, что свободен делать все, что пожелает — я бы нанес ему визит…
Смежив веки, я ощутил, что миньон покинул эту реальность и вернулся в межмирье. Он был сыт и доволен, и я испытал жгучую зависть оттого, что не мои руки обагрились кровью моего врага. Хотелось рвать и метать.
Выродок пытал мою мать. Убивал ее множество раз. Не знаю, кем была эта женщина и как ей удавалось воскресать, но она отчаянно возвращалась, чтобы вновь погибнуть. Что же она должна была испытывать каждый раз, открывая глаза? И куда они смогли ее забросить? Необходимо выяснить, какой ритуал они использовали. И обратиться к хозяину перекрестков — может, Барон сумеет дать мне ответ. Но что он потребует взамен?
Я едва смог сдержать мучительный стон, понимая, что обязан буду заплатить любую цену. И должен буду найти мать, которую совсем не помню. Быть может, и она не помнит меня, если перешла в иной мир, как и Баюн — сменив старую жизнь на новую.
Мои мысли прервал скрип двери. В лазарет вернулся растрепанный лекарь в сопровождении пары жандармов. Один из них был в парадном мундире. Мужчина был уже немолодым, хотя его лицо и не казалось старым. Цепкий взгляд темных глаз указывал на то, что он заметил и мой бледный вид, и россыпь красных капель, покрывающих плед, что был наброшен поверх моего тела. Лишь седые волосы и глубокая морщина между бровями добавляли ему возраста.
— Михаил Владимирович, как вы себя чувствуете? — спросил он, подходя к кровати.
— Лучше, — хрипло ответил я. — Только немного клонит в сон.
Мужчина придвинул к кровати стул, который до того стоял у стены. Кривясь, осмотрел его, очевидно беспокоясь, не развалиться ли тот под его весом, но все же сел и забросил ногу на ногу.