Покопавшись в сброшенной на пол стопке белья, я вынул спортивные штаны с футболкой и быстро оделся.

— Ты проконтролировала переезд нашей лягушки? — спросил я, чтобы сменить тему.

— Потрясающая дама! — легко отозвалась девушка. — Ты слышал, как она поет? Просто чудесно.

— Она умеет менять внешность.

— Я видела ее настоящей, — Маришка улыбнулась. — И не испугалась. Она очень даже милая, и нашим озером она весьма довольна. У нас там никто особенный не жил — что, кстати, странно. Мне кажется естественным, что в каждом водоеме живет кто-нибудь из нечисти…

— Ты всегда видела нечисть? — неожиданно заинтересовался я.

— Да, — беззаботно ответила компаньонка. — Так вышло, что я с детства замечала дворовых. Однажды даже видела какую-то странную зверушку. То существо бегало вокруг одной старушки, а когда та умерла, сидя на лавочке у дома — пушистик исчез.

— Духолов, — вырвалось у меня.

— Я обычно не говорила о том, что замечаю странных существ. Тогда меня вряд ли взяли бы в дом ведьмаков.

— Почему?

— Миша, я ведь неглупая и понимаю, что ведьмачьей крови во мне нет. Иначе бы ее нашли еще в приюте. Там проводят проверки, чтобы при случае определить ребенка на обучение в какую-нибудь семью… А то, что я замечаю нечисть, могли бы принять за душевную болезнь и отправить меня в дом скудоумия.

— Но ведь ты не просто так видишь то, что обычные люди не замечают?

— С чего ты взял? — удивилась девушка. — Почитай форумы, и поймешь, что многие видят всякое. Но их принимают за городских сумасшедших. Или деревенских дурачков…

— Звучит обидно.

— Потому те, кто замечает что-то необычное, предпочитают закрывать глаза на эти свои особенности. И постепенно перестают видеть нечисть. Или просто перерастают это, как подростковую сыпь на коже.

— А ты не переросла, — догадался я.

— Мне не удалось это развидеть, — девушка пожала плечами. — Быть может, я просто не хотела оставаться одна.

— Ты ведь жила в семье старосты, — напомнил я.

— Где я все равно была приемной сироткой… — Маришка грустно мне улыбнулась. — Меня не обижали, это правда, но я всегда знала, что не родная в этом доме. А взяли меня потому, что я сгожусь на работу в барский дом. А если молодой хозяин не выберет меня компаньонкой, то я смогу пригодиться в туристической деревне. Потому как не косая, да и людям нравлюсь.

Я хотел что-то сказать, но девушка неожиданно строго попросила:

— Не надо меня жалеть! Многим в этом мире приходится худо, а мне повезло — могла бы оказаться в работном доме. Или того хуже…

Маришка повела плечами и нахмурилась, будто вспомнила что-то неприятное. Вернулась к плите. А у меня осталось странное чувство, что я сделал что-то не так. И тогда я спросил осторожно: