А затем произошло то, чем все, собственно говоря, и должно было закончиться: гитлеровцы незаметно обошли его с флангов. Как ни странно, забрасывать позицию гранатами они не стали: то ли побоялись повредить зенитку, то ли категорически хотели взять его живым. Поступили хитрее, закинув в капонир невзведенную «колотушку» и заорав при этом «ахтунг, гренаде!». Степан, что уж греха таить, на нехитрый трюк откровенно купился. Прекратив стрелять, бросился подбирать осколочный презент, намереваясь, пока горит замедлитель, успеть вернуть его хозяину. В этот момент на спину и обрушился кто-то из перевалившихся через бруствер фрицев. Алексеев попытался вырваться, воспользовавшись верным штык-ножом, но рука лишь впустую скользнула по поясному ремню. Нападавшего он все-таки сбросил, отоварив парочкой нехилых ударов в лицо (ага, так вот от чего саднят сбитые костяшки на правой кисти), но следом уже навалился следующий фашист. Этого он, кажется, тоже оприходовал автоматным прикладом, что-то такое смутно помнится. А вот третий врезал прикладом под колени, его повалили… остальное известно.
Последним, что осталось в памяти перед тем, как старший лейтенант окончательно провалился в темный омут беспамятства, была падающая под ноги граната, та самая, что досталась ему от сержанта. Без чеки, понятное дело. Отчего она не взорвалась, Степан понятия не имел — затуманенное болью сознание успело зафиксировать щелчок отскочившего рычага и в ужасе отпрянувших в стороны фрицев. Вот только взрыва так и не произошло — запал не сработал…
Ладно, с этим более-менее разобрались. Можно даже подвести кое-какие итоги: он жив, практически цел, память не потерял. Что еще? Ощупав себя, Алексеев убедился, что ни одежды, ни обуви с него не сняли — даже шнурки из ботинок не выдернули. Видать, не боятся, что попытается свести счеты с жизнью. Ремня с кобурой, фонарика и каски, понятное дело, в наличии не имеется, а планшетку, ножны и вещмешок он Карасеву сам отдал. Находится он определенно не на улице, а в помещении, определенно не жилом — можно рассмотреть сочащуюся серым светом щелястую не то стену, не то дверь. Пол, судя по ощущениям, земляной, покрытый тонким слоем перепревшей соломы. Сарай, что ли, какой-то? Видимо, да. Значит, все-таки плен. Ну, по-крайней мере, хоть с чем-то определились, уже неплохо…
Поколебавшись, Степан решил подняться на ноги. Через щели, скорее всего, удастся хоть что-то рассмотреть. Хотя и без того понятно, что притащили его в Абрау-Дюрсо — а куда ж еще, собственно? Не в Глебовку ж…