— Слишком тихо, — пробормотал я, оглядываясь.

— Иногда такое бывает, — ответил Марк приглушённо. — Потом вдруг — раз, и из-за угла выскакивает тварь. Но мы знаем, где они обычно шарятся. Днём они часто прячутся в подвалах и тёмных подъездах.

Я только криво усмехнулся: у меня было слишком много опыта, чтобы бояться внезапной вылазки чудовищ. Да, я понимал риски, но у меня имелись приёмчики, о которых местные выжившие и не подозревали. Конечно, держать всё время «глаз миров» открытым было тяжело, но я всё же время от времени приоткрывал завесу, чтобы убедиться, что рядом не притаилась какая-нибудь засада.

— Долго ещё? — спросил я негромко.

— Да нет, — Марк поморщился, оглядывая округу. — Сейчас пройдём ещё квартал… Потом будет видно. Ты разрыв даже оттуда сможешь заметить — если, конечно, он продолжает расти.

На последнем слове его голос чуть сорвался. Страх перед этими провалами в реальность — явление закономерное. Я тоже помнил, как впервые столкнулся с разрывом и понял, что он ведёт в Предел.

Для обычных людей это врата в ад: из него лезут живые мертвецы, чудовища, мутанты, уродливые создания, которых разрыв смешивает с реальностью нашего мира. И ничто не может остановить проникновение заразы, кроме серьёзных магических барьеров или тотальной зачистки. Но чтобы закрыть портал, нужно иметь немалую силу и умения, которые большинство магов Империи даже не знали, да и не хотели изучать.

Чем дальше мы шли, тем сильнее я ощущал, что воздух впереди наполняется тяжёлой, давящей энергией. Я знал, что это значит: разрыв где-то совсем близко. Возможно, он уже достаточно вырос, чтобы сказываться на самой ткани реальности.

Мы миновали перекрёсток, где несколько машин торчали в бетонном колодце, словно их туда втянуло аномальное поле. Пару раз, когда ветер стихал, я улавливал странное гулкое биение где-то вдали — будто сердце чудовища стучало в ритме треснувшего мира. Марк тоже слышал эти звуки, потому что временами напрягал слух и стискивал зубы.

— Вижу, — сказал я наконец, указывая вперёд. — Чёрт, он и правда немаленький.

На горизонте, между заваленными домами, висела колышущаяся тёмная хмарь, слегка подсвеченная изнутри мертвенно-сиреневым сиянием. Разрыв словно испускал импульсы — то расширялся, то снова сжимался, от чего в небе пробегали судорожные всполохи. Даже воздух здесь дрожал, как бывает над раскалённым асфальтом летом, только сейчас было холодно и сыро.

— Когда он появился? — спросил я.

— Давно, — тихо ответил Марк. — Месяца три назад. Сначала был небольшой, имперцы пытались залатать. Но потом… видимо, снова открылся. А может, они просто делали не то.