Я оживился:

— Всего на двоих? Маловато…

— Градов, это максимум, что пока дали, — оправдывался он. — Процесс небыстрый. Нужно радоваться, а не причитать. И раз ты говорил, что они необходимы именно тебе, то мне нужны имена.

— Хорошо, — я не стал тянуть: мне были нужны эти люди здесь и сейчас. — Записывай: Евангелина Лисовская и Малик аль-Насир.

— Принято, — коротко ответил Конюхов. — Отправлять их в Звенигород?

— Вопрос на миллион, — усмехнулся. — Они же будут свободны. Зачем им подвергать свои жизни опасности?

— Стоп, что? — даже через трубку было слышно, как он вытаращил глаза.

— Шучу, — оскалился я. — Подписывай документы на их освобождение, а я с ними договорюсь. Ты же понимаешь, что если они будут работать на Империю, то их услуги нужно будет оплачивать?

— Империя готова к такому, — сказал Конюхов. — Но это под вашу личную ответственность, Даниил.

— Мог бы и не напоминать, — отмахнулся я. — Подписывай бумаги, я сообщу, что будет дальше.

Я отключил связь, прислонился к холодной стене, ощущая, как внутри скребётся противное чувство — снова нужно кого-то уговаривать. Но, где наша не пропадала. Малик и Лина согласятся, в этом я был уверен. Но со звонком пока повременил.

Так и прошёл вечер: я торчал возле ангара, не отходя далеко, чтобы успеть среагировать, если внутри что-то пойдёт не так. Солдаты из «Отряда 7» и бойцы Краснова понимали, что Доброчудов не терпит посторонних во время своей «операции», и потому никто не совался. Лишь мы иногда переговаривались, обсуждая, как прошёл день, приводя себя в порядок.

— Командир, — окликнул меня Гвоздь, который подошёл со стороны вышки наблюдения. — Ничего?

— Пока тихо, — буркнул я, вглядываясь в потемневшее небо. — Дождь вроде стих, но надолго ли?

— Дождь, гроза… всё не к добру, — покачал он головой. — А этот маг, как там его… ну, справится?

— Увидим, — коротко ответил я. — У него хватает наглости, но, надеюсь, и умений тоже.

Прошло около двух часов, прежде чем дверь лаборатории резко распахнулась. Я услышал скрип металла и поднял взгляд. Изнутри вышел Доброчудов — в медицинском халате, перепачканном грязно-коричневой жижей. Глаза у него злобно поблёскивали, а рука, сжатая в кулак, была в засохшей крови.

— Ну, уроды… устроили мне задачку, — буркнул он, стряхивая грязь с перчаток. — Чуть не проблевался в одном моменте, а я человек привычный в таком деле.

Я выгнул бровь на его пассаж и выпрямился. Мельком отметил, что в дверном проёме виднеются следы разлитой жидкости — возможно, кровь или какой-то гной. Запах оттуда шёл знатный, пробирал до костей.