— Здесь я, — пискнула какая-то мелкая белобрысая пигалица.

— Ты у нас секретарь, протоколы пишешь по комсомольским собраниям, когда перевыборы?

— Так были уже, — опять пискнула она.

— Как это были? Когда⁈ — налетели на неё девушки.

— Так это… были… — заюлила пигалица, и глазки у неё забегали.

— Когда были перевыборы, Надя? — категорическим тоном спросила кареглазка Оля.

— Так он сказал, что ради этого неохота отдельно собираться. Всё равно каждый год одно и то же. Никто не захочет. Вот мы и оформили всё задним числом…

— Задним числом⁈ — опять завозмущались девушки.

А Оля сказала:

— Вот что, Надя, давай-ка назначай комсомольское собрание. Внеочередное.

— Так комсорг же назначает дату, — пролепетала Надя, — а в этом квартале уже все запланированные собрания были.

— Ничего страшного, — спокойно и резко сказала Оля, — соберём внеочередное комсомольское собрание. Инициированное от нас. Правильно, девчата?

Девчата зашумели, что, мол, правильно.

— А что в повестке писать? — пискнула Надя.

— Перевыборы комсорга, — жёстко сказала Оля. — Соберёмся и единогласно выберем Мулю.

— А комсомольцы из других отделов? — спросила шатенка с двумя хвостиками.

— Проведём с ними подготовительную работу, — жёстко ответила Оля, и обсуждения были закрыты.

Я брёл по коридору и думал: радоваться мне или печалиться? Всё как-то завертелось, а мне скоро в Цюрих. И не успею я побыть комсоргом, и не наведу я тут свои порядки. Хоть бы Фаине Георгиевне успеть помочь. Но здесь я не очень переживал: если что, я и оттуда ей помогу. Ещё лучше помогу. Выведу на европейский кинематограф.

Насколько я помнил по книгам, которые читал о ней в том, моём мире, она знала несколько иностранных языков. Французский и немецкий так точно. Насчёт английского я не знаю. Но даже этих двух языков вполне достаточно, чтобы сделать блестящую карьеру.

Из режиссёров, я посмотрел картотеку у Оли, самыми известными были — Дуров, Еланская, Волчек, Радлов, Завадский, Товстоногов, Плучек, Монастырский, Любимов, Ефремов, Эфрос, Охлопков, Лобанов, Шишигин и ещё пара человек. Я не смотрел карточки на режиссёров республиканских театров. Ну, не поедет же Фаина Георгиевна, к примеру, в Грузию или Киргизию играть в театре. Нет, ей надо тут, на месте начинать блистать в главных ролях.

Неожиданно я чуть не натолкнулся на Зину. Она несла какие-то пухлые папки, бумаги. От столкновения всё это добро вылетело у неё из рук и веером рассыпалось по полу.

— Бубнов! Осторожнее! Смотри, куда прёшься! — сердито выпалила она, и бросилась собирать бумаги.

— Ой, Зина, извини, задумался, — покаялся я и помог ей собирать папки.