— Понимаете, они там ставят спектакль, к примеру, и мы видим одно, а на самом деле там может быть и какой-то второй смысл. Так я где-то слышал. И это нужно понимать и чувствовать, смысл этот. А то ведь так можно просмотреть врагов перед носом. Поэтому и нужно литературное образование. Ну, или библиотечное… или по искусству… Но в этом направлении, так я считаю.

— А вы уже определились с конкретным институтом, куда поступать будете?

— Я ещё думаю, — сказал я, — с одной стороны, логично поступать в литературный. А с другой, я бы и по партийной линии хотел бы пойти. Так что ещё решаю. Да время вроде как есть. А вот вы бы на моём месте что сделали?

Я специально задал такой провокационный вопрос. Сейчас особист играет со мной игру в «своего парня». А после моего вопроса будет видно — он или останется в той же роли, либо сейчас отчитает меня, поставит на место, и роль у него изменится до «надзирателя» и тогда наш разговор пойдёт уже по второму сценарию.

Если честно, я ожидал, почему-то второй вариант.

Но, к моему удивлению, особист из образа не вышел и по-отечески покачал головой:

— Я бы, конечно, в Высшую партийную школу пошел.

— Значит, я так и сделаю, — кивнул я и добавил: — Спасибо вам за совет.

А сам в душе с облегчением вздохнул. Раз остался в роли «своего парня», значит, косяков у меня пока нету и меня сейчас просто-напросто будут вербовать.

И да, особист сказал:

— Вы подаете надежды, товарищ Бубнов, и Партии нужны решительные и идеологически стойкие кадры. К тому же выступать на собраниях у вас неплохо получается. Продолжайте в том же духе. Хотя кроме лекций о талантах, нужно больше упор делать на идейно-политическую составляющую, — он внимательно посмотрел на меня.

Я кивнул, мол, всё понял, и сказал:

— Я учту и перестрою свои лекции. Этот опыт для меня новый, а спросить было не у кого.

— Мы прикрепим к вам человека, он будет подсказывать, как выступать и о чём лучше говорить молодёжи, — тихо сказал особист, а у меня аж мурашки по спине пробежали. Это что же, меня под прямой надзор берут что ли?

— Это товарищ Бяков, — сказал особист, — вы перед каждым выступлением будете согласовывать с ним текст.

— Я только «за», — сказал я и добавил: — Но я не пишу тексты и не читаю по бумажке. Так рассказываю. Мне теперь придётся всё писать, да?

— Нет, просто набрасывайте тезисно, пару предложений, основной смысл, и согласовывайте.

Я кивнул. Очевидно, на моём лице проявилось такое облегчение, что особист первый раз за весь разговор позволил себе человеческие эмоции. Он улыбнулся и сказал: