— Не любите писать?

— Да кто это любит! — обречённо махнул рукой я.

И тут особист вдруг выдал:

— Как вы смотрите на то, чтобы поработать вместе с нами?

Я если и завис, то не подал и виду. Потому что такой вариант я тоже дома всю ночь прокручивал. Поэтому сделал довольное лицо обалдевшего от похвалы и удовлетворения человека и сказал:

— Да я с радостью! — проявил энтузиазм я, а потом посмотрел на особиста и смущённо добавил: — Только у меня есть один недостаток.

— Говорите, — благосклонно кивнул особист.

— Я, когда выпью, очень болтливым становлюсь, — покаялся я, — всё, что знаю, всё расскажу. Это же не будет влиять на наше сотрудничество? Я обещаю больше никогда в жизни спиртного не употреблять! Мамой клянусь!

Судя по вытянутому лицу особиста, ещё как будет. И ни одному моему обещанию он не верит.

— Ступайте, Бубнов, — отрывисто сказал он и строго добавил: — Думаю, излишне напоминать, что данный разговор должен остаться между нами?

— Конечно! — с усердием юного дебила замахал руками я.

— Мы сами с вами свяжемся, — закончил аудиенцию особист.

А я вышел из кабинета и прямиком отправился… в отдел кадров.

Там опять сидела всё та же грымза с бабеттой, что сдала меня в первый отдел.

— Что тебе, Бубнов? — при моём появлении её лицо передёрнулось, и я ещё раз укрепился в том, что это именно её рук дело.

— А меня товарищи из первого отдела в свой отряд берут, — с видом дурачка восхищённо похвастался я, — поэтому я хотел секретно посоветоваться. А служба в их рядах как-то будет влиять на мою профессиональную карьеру? Мне отдельный кабинет дадут?

— Какая карьера! Вы о чём, Бубнов! — замахала руками кадровичка, и её лицо пошло пятнами. — Идите и работайте! И прекратите эти глупые разговоры! Если я ещё хоть слово от вас услышу…!

— Но я же только с вами хотел посоветоваться, как с более опытным товарищем… — промямлил я, тем временем внимательно наблюдая за её лицом.

— Идите работать, Бубнов! — прошипела женщина и практически вытолкала меня из кабинета.

Я очутился в коридоре и, как только дверь за мной захлопнулась, не смог сдержать ехидную ухмылку: ну-ну, товарищи… ну-ну…

И да. Я всё рассчитал правильно. Я притаился за углом и злорадно наблюдал, как кадровичка сразу же после моего ухода выскочила из кабинета и побежала доносить в первый отдел о моём хвастовстве и недалёкости. Потому что больше со мной никто связываться не стал. Очевидно, признали профнепригодным.

Излишне говорить, что остаток дня я провёл, как в тумане, а вечер дома тоже помню смутно. Настолько вымотал меня этот разговор эмоционально. Так что я упал на подушку и отключился ещё где-то часов в восемь вечера.